Дом семьи Ллойд полностью

Безмолвные деревья гротескными силуэтами в подсвеченном луной тумане, опускавшимся на землю с наступлением ночи, выглядели как декорации к фильму, которые не успели разобрать и оставили на потом. И вот теперь они выделялись своим видом на фоне городского пейзажа, точно диковинный и давно вышедший из моды костюм на современной вечеринке.

Ребекка с облегчением выдохнула. А ты испугалась, дурочка, сказала себе она, поджав губы с укоризной, скорее, чтобы успокоиться. Но в момент, когда Ребекка отвела взгляд, ей показалось, будто глаза успели выхватить в тенях парка нечто такое, чего там быть не должно.

Её шаг замедлился, затем Ребекка и вовсе остановилась, воздух словно сгущался вокруг неё, препятствуя движению вперёд, ноги налились тяжестью и вязли, как если бы она шла по пропитанному морской водой пляжному песку.

С замиранием сердца она вновь посмотрела на парк – не могла не посмотреть, – хотя в действительности ей хотелось бежать. Всё потому, что в тот самый момент, когда Ребекка отводила глаза, она заметила что-то, или кого-то; Как ей показалось, фигуру мальчика. Но теперь увидела лишь стволы деревьев.

Её каблуки забили по асфальту часто-часто, и в сторону парка она не смотрела. Оказавшись за углом дома, отрезавшего парк, она почувствовала облегчение.

Почему-то Ребекка подумала о брате. Но ведь это не мог быть он, потому что Дэнни дома. Да и разглядеть кого-то на таком расстоянии она тоже не могла, максимум, понять, что это был ребёнок. Если вообще был.

2

Одиннадцатилетний Дэнни уплетал своё любимое блюдо, запечённые до золотистой корочки куриные ножки. Делал он это каждый раз самозабвенно; Ребекка даже как-то подумала, что от поедания куриных ножек его не оторвал бы и слепящий ядерный гриб, растущий за широким окном кухни.

Семья Ллойдов ужинала за большим круглым столом, в центре которого стояла кастрюля с пюре, миска салата с тунцом и заварной чайник, испускавший через стеклянный носик столбик пара. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь редким позвякиванием готовящегося в холодильнике льда.

За окном сгустился вечер и Ребекка, перебирая в пюре вилкой (аппетит так и не пришёл), разглядывала своих родных в отражении стекла с проступающими сквозь него разноцветными квадратиками окон дома напротив. Мать с отцом молча ели, уставившись в свои тарелки. Роберту пару месяцев назад исполнилось сорок семь, волосы с явными признаками седины, что его ничуть не беспокоило, зато глаза не растеряли со временем цвета, они словно светились синим за овалами маленьких очков.

Сара, симпатичная женщина со светлыми волосами, собранными в хвост, выглядела она моложе своих сорока трёх, чему способствовали утренние пробежки.

Роберт и Сара располагались близко друг к другу, но в то же время чувствовалось, что находятся они друг от друга значительно дальше, нежели стулья, на которых сидели.

– Как дела у мамы Сьюзен? – спросила Сара, сделав глоток чая.

– Хорошо, – вскинула плечами Ребекка, она хотела рассказать, как та принесла какао, но слова остались где-то внутри. Ребекке показалось, начни она говорить про какао, следом обязательно расскажет и о вызванных им ассоциациях, связанных с взрослением.

Раньше (совсем недавно, с печалью подумала она) Ребекка поделилась бы этим со своими родителями; и она скучала по тем временам, когда вчетвером они сидели в гостиной, играли в настольные игры или просто смотрели телевизор, в шутку споря, какой канал выбрать, и общались на любые темы.

Но теперь родители, находясь в одной комнате, не могли полноценно разговаривать с ней или с Дэнни. Естественно, они продолжали справляться об их делах, о том, как провели день, о планах и тому подобное, но присутствовало во всём этом некая синтетичность. Словно побуждающим фактором для начала разговора служило лишь само его ожидание. Ребекка подозревала, – не хотела об этом думать, и всё же, – всё потому, что в тот момент, когда родители при своих детях играли в счастливую семью, Роберт и Сара ощущали нарастающее между друг другом напряжение.

Когда тарелки родителей опустели, Ребекка заметила, как они переглянулись, кивнув друг другу. Сейчас что-то будет, отстранённо подумала она, ей так же представилось, как Дэнни склоняется над бланком в кабинете адвоката, где галочка, поставленная его нетвёрдой рукой, решит, с кем из родителей он останется жить. Она внутренне напряглась, не замечая, как под столом сцепила руки на коленях.

– Дети, – торжественно проголосил отец, выдерживая паузу. – Мама вам хочет что-то сказать, – после чего театрально выбежал из кухни. Из-за высокого роста отца движение получилось одновременно неуклюжим и комичным.

Дэнни засмеялся, а Сара удостоила привычное всем выступление мужа стандартной в таких случаях фирменной улыбкой с закатом глаз, этакой смеси насмешки с усталостью, но Ребекка в этот раз заметила в лице матери что-то ещё, только не стала предавать значения (а может и не хотела), да и отец почти сразу вернулся.