– Элис! – крикнула Роуэн, обхватив хозяйку за плечи, силясь приподнять ее. – Элис, скорее!
Она осмелилась похлопать женщину по лицу, очень аккуратно, пытаясь привести ее в чувство, но без толку. Спустя целую вечность, которая в реальности наверняка была всего лишь минутами, она услышала шаги.
– Что? – спросила Элис, появившись в дверях с метлой в руке, которая в следующую секунду со стуком упала на пол. – Чем ты ее заколдовала? Это то лекарство? Я знала, что оно плохое! – воскликнула она. – Ты отравила ее. Ты ее убила!
– Не мели чепухи! – упрекнула ее Роуэн, точно девушка была одной из ее братьев. – Она просто упала в обморок, ты разве не видишь? – Во всяком случае, Роуэн надеялась, что не ошиблась. – Помоги мне отнести ее в малую гостиную, там уложим ее на кушетку и ослабим шнуровку. Возьми ее за ноги, сможешь?
Вместе они полудонесли, полуоттащили свою госпожу по коридору.
– Пойду за хозяином, – решила Роуэн, когда они наконец устроили Кэролайн на кушетке и подложили под голову подушку. Элис начала расшнуровывать корсаж, ослабляя давящие косточки корсета, но тут раздались тяжелые шаги по ступенькам.
– В чем дело? Что за тарарам, из магазина слышно! Обязательно так шуметь? Кэролайн? Роуэн? Элис?
Обе горничные смотрели себе под ноги, не поднимая головы.
Вечером субботы Тея лежала на кровати и читала. Снизу доносились разговоры и смех девушек, звучала музыка, в других комнатах играли на фортепьяно и скрипке, раздавались неподдающиеся объяснению звуки, глухой стук, визг и топот шагов по лестнице. Девушки быстро привыкли к новой обстановке, более того, Тея едва могла поверить, что они провели в школе всего неделю, и почти все, к ее радости, записались в поход, который она запланировала на следующий день.
В семье Теи воскресенья всегда оставляли для долгих прогулок по побережью полуострова Морнингтон или по продуваемым всеми ветрами берегам и утесам Македонских хребтов, даже в дождь и непогоду. Мама обычно собирала с собой еду и термос: зимой с горячим шоколадом, а летом – с ароматным апельсиновым лимонадом, и все вчетвером они проходили километр за километром, стараясь поспеть за отцом, быстро становившимся темным пятнышком на горизонте, с его-то энергичным шагом. Взрослея, Тея и Пип часто ворчали, упираясь и залезая в машину с большой неохотой, так как предпочли бы провести выходной за книгой, фильмом или прогулкой с друзьями. Воспоминания сгладились со временем, и теперь Тея думала о том времени почти с нежностью. Она помнила, как мама предлагала остановиться на ланч, а отец настаивал, что им еще долго идти и привал будет далеко за полдень. Помнила, как, изрядно проголодавшиеся, они доставали из рюкзаков и разворачивали помятые сэндвичи с ветчиной и помидорами, а перед ними открывалось бескрайнее море или горный хребет. Даже сейчас запах помидор переносил ее в то время.
Тея так зачиталась, что не заметила, как стемнело. И только когда зазвенел будильник, оповещая об ужине, потому что по выходным девушки в главное здание не ходили, Тея, подскочив, бросилась в душ. Клэр собиралась заехать за ней в семь тридцать, и у нее оставалось меньше тридцати минут на сборы.
Закончив сушить волосы, она только попыталась пальцами придать им какое-то подобие укладки, как из открытого окна донесся автомобильный гудок. Тея бросила взгляд на часы. Клэр. Минута в минуту.
Подхватив пальто с сумкой и намотав шарф, Тея, обуваясь, оглядела комнату, проверяя, вдруг что забыла. Вино. Точно, вино. Захватив бутылку, которую специально купила накануне, она сбежала вниз по ступенькам. На первом этаже у столовой Тея остановилась: девочки ели пиццу, и она, улыбнувшись им, поспешила к выходу, зная, что рядом будет дама Хикс.
– Опоздала всего на пять минут, – хмыкнула Клэр, когда Тея забралась в машину и пристегнула ремень.
– Прости. Буду больше стараться.
– Шучу, – широко улыбнулась Клэр.
Тея, сначала лишь мельком заметив наряд Клэр, теперь пригляделась повнимательнее: широкий шарф, вышитый разноцветными цветами, тяжелые золотые серьги-кольца, волосы уложены на прямой пробор, брови густо подведены.
– Сказали нарядиться как знаковая фигура феминизма, – пояснила Клэр.
– Погоди, что? Кто?
– Фрида Кало. Не беспокойся, если останешься в очках, будешь похожа на Рут Бейдер Гинзбург.
– Спасибо. Наверное, – ответила Тея, подвигая их выше к переносице.
– Вообще-то, – с самодовольной усмешкой сообщила Клэр, отъезжая от тротуара, – про костюмированную вечеринку я пошутила.
– Просто пообещай, что караоке не будет.
Они направились вверх по дороге, к круговому перекрестку на выезде из города. Тея видела эту церковь в свой первый день в Оксли, но ночью включилась подсветка, и в лучах прожекторов остроконечный шпиль величественно возвышался над городом.
– Туда можно подняться, если хочешь, – проследив за ее взглядом, сообщила Клэр. – Там проводят экскурсии. Вид на город великолепный.
– Ты давно живешь здесь? – спросила Тея.
