Сделав вид, что разглядывает товар, она всмотрелась в помещение и слегка отпрянула, заметив в темной комнате человека. Однако это был не тот, кого она искала. Этот мужчина был более худым и ходил, ссутулившись, а опущенные плечи напоминали крылья летучей мыши. Он поднял голову, почувствовав взгляд, и Мэри, сделав вид, что торопится по делам, быстро пошла вперед.
Когда сердце перестало так судорожно колотиться, она, приподняв юбки, чтобы не испачкаться, перешла дорогу и вернулась уже по другой стороне, украдкой бросив последний взгляд на дом торговца шелком.
Теперь, когда она увидела это место, горевшая в ней ярость лишь усилилась. Патрик Холландер просто игнорировал ее. Он не выполнил данные ей обещания. Скорее бы наступило утро.
Они вошли в паб через боковую дверь, и Тея с удивлением увидела, что и после официального времени закрытия зал оставался почти полон и расходиться никто не спешил. При их появлении к ним обратилось несколько взглядов, но, узнав Гарета, все вернулись к своей беседе и пиву. Кто-то поднял бокалы в знак приветствия.
В тепле и без дождя Тея сразу почувствовала себя лучше. Пока она вешала на крючок над ковром у двери куртку, которую теперь можно было выжимать, Гарет принес виски и полотенце, которое передал ей. Она благодарно кивнула ему, снимая и протирая запотевшие очки, а затем вытирая лицо и волосы.
Они нашли отгороженный столик в уголке у камина, от которого шло долгожданное тепло, и устроились напротив друг друга на деревянных скамьях.
– Как думаешь, с ним все будет хорошо? – спросила Тея. – Мне так стыдно. Если бы он не гнался за мной… Господи, я же могла убить его. – Так практически и получилось; теперь директор точно уволит ее, не пройдет и недели.
– Тея, – серьезно произнес Гарет, – с ним это не первый раз.
– Что не первый раз?
– Когда Баттлу стало немного нехорошо.
– Это не «немного нехорошо», – изумленно возразила Тея. – Больше было похоже на сердечный приступ.
– Он пожилой человек, – напомнил ей Гарет, говоря так тихо, что ей пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать его за шумом других посетителей. – Правда такова, что вот уже несколько лет как работа для него в тягость, но Фокси держит его из личного расположения. Баттл в школе уже столько лет, что никто и не помнит, когда он пришел. Ему было пора выйти на пенсию еще лет двадцать назад.
– А у него есть семья? Жена?
Гарет покачал головой:
– Думаю, школа и есть его семья. – Он чокнулся с ее бокалом. – Расскажешь, что ты там делала? – спросил он, отпивая глоток. – Хотя, конечно, если ты не хочешь…
– Мой отец. – Тея мотнула головой. Говорить было тяжело, голос охрип, слезы рвались наружу.
– Конечно. Покойный Генри Раст.
– Ты о нем знаешь?
– Все знают. Староста школы. Легендарный игрок школьной сборной. Играл в крикет за Австралию, верно?
– Да, за Новый Южный Уэльс.
– Я знаю, что это произошло совсем недавно. Тебе, должно быть, очень тяжело. – Откинувшись на спинку скамьи, он какое-то время смотрел на нее, и во взгляде она заметила тепло. – Не только у тебя отец был помешан на спорте.
– В самом деле?
– Мой отец с ума сходил по регби. Меня назвали в честь Гарета Эдвардса, лучшего полузащитника Уэльса и лучшего игрока – во всяком случае, по мнению отца. То, что я выбрал не регби, а хоккей, стало для него источником вечного разочарования, – поморщившись, добавил он. – Травмы мне не очень нравились.
Тея улыбнулась. Отцы и их недостижимо высокие стандарты – это ей знакомо.
– А ты, получается, пошла по его стопам? – спросил он.
– Не уверена.
– Ты скромничаешь. Я недооценил твои навыки и опыт. Прочитал про тебя в интернете – впечатляет. Чувствую себя виноватым за то, что усложнил тебе жизнь. Прости, Тея. – Он мягко коснулся ее руки, и теплое прикосновение оказалось необъяснимо успокаивающим.
– Я тоже должна извиниться, – покаянно призналась она. – За свои слова и умозаключения, которые не стоило делать.
– Перемирие? – с серьезным видом предложил Гарет.
– Перемирие. – Тея чокнулась с ним бокалом и отпила. Виски ожег горло, согревая изнутри, и она наконец перестала дрожать.
– Что движет тобой? – с искренним интересом спросил он, наклоняясь ближе.
– Прошу прощения?
– Что заставляет тебя побеждать?
– Боязнь поражения? – чуть улыбнувшись, предположила она. – Нет, на самом деле все не совсем так. Думаю, мне хотелось, чтобы отец мной гордился.
– У тебя получилось?
– Честно, не знаю. Нелегко было понять, что у него на душе. Вряд ли даже мама знала его достаточно хорошо. Наверное, я и приехала сюда потому, что надеялась найти ответы. Хотя думаю, что в моем присутствии больше нет необходимости, и директор Фокс наверняка с этим согласится.
Но, произнеся эти слова, она осознала, что дело вовсе не в этом. Тея хотела остаться. Не чтобы каким-то образом добиться уважения отца – что за нелепость, а потому что она успела полюбить и девочек, и даже школу, и то хорошее, что она символизировала.
– Да, я слышал о Сабрине. Но все же в порядке?
