Искры от огня взлетали до небес, пламя жарко лизало дубовые колья, черный дым стелился по земле змеей. Звенел металл, ленивые голоса доносились с утеса. Осажденные уже не кричали. Может молились своим богам, может ушли ведомыми только им тропами. Искры от огня взлетали до небес, пламя жарко лизало дубовые колья, черный дым стелился по земле змеей. Звенел металл, ленивые голоса доносились с утеса. Осажденные уже не кричали. Может молились своим богам, может ушли ведомыми только им тропами.
Искры от огня взлетали до небес, пламя жарко лизало дубовые колья, черный дым стелился по земле змеей. Звенел металл, ленивые голоса доносились с утеса. Осажденные уже не кричали. Может молились своим богам, может ушли ведомыми только им тропами.
- Видишь, Девен, я говорил тебе. Крепость возьмем до рассвета. Как у младенца игрушку отобрать, честное слово.
- Чем ты и занимаешься, да? - тот окинул взглядом кучку вояк, потянувшихся грабить уцелевшие хижины. - В строй! Или на закате свешу вас с этих же стен!
- Я думал, будет интересней, - добродушно продолжил первый.
- Тогда может не стоило превращать все в карательный поход? Не кажется, что можно было обойтись и без этого?
Неподалеку в лохмотьях, грязи и саже выла над чьим-то телом старуха. Она попыталась было вскочить, броситься к ним, но загоревшаяся старая балка рухнула ей прямо на плечи.
- Не могу назвать это теплым приемом.
- Угомонись, Бала, ты и так перевернул тут все с ног на голову. Крепость твоя, но победителей не любят. Я бы на твоем месте еще долго остерегался шальной стрелы или ножа в умелых руках. Носи кольчугу под рубахой и не смотри на меня так. Ты мой повелитель, но это не мешает тебе быть ослом, мой царь.
- Я до сих пор не понимаю, почему не вздернул тебя на дыбу, - светлые волосы государя слиплись от пота и крови; от уха до бороды протянулся длинный порез. Казалось, тот ни слышал ни чужих криков, ни отвратительного скрипа почти поддавшихся ворот.
"Потому что без меня ты не поиграл бы в царька и пяти лет, олух."
- Может потому, что я твой друг и военачальник?
- Скорее всего, - Бала с низким грубоватым смехом хлопнул его по плечу; Девен поморщился - старая рана все еще неслабо болела. - Приятно выбраться из душных залов, я все же воин.
Девен громко закашлялся, благо можно было все списать на едкий дым, который нещадно жег глаза и горло. Воин? Да воевал он разве что с пухленькими служанками да с жареными кабанами, если уж на то пошло. Удачи в походах приписывают повелителям, да вот только не его это заслуга. Кричать, что крепость возьмут до рассвета - не значит воевать, а закатывать пиры до глубокой ночи - совсем не значит править. Только вот друзей не выбирают головой, а царей не выбирают и вовсе.
Девен своего повелителя знал слишком давно. Пожалуй, еще тогда, как оба они, не зная имен, титулов, званий встревали в передряги на грязных улочках Дора, а по всему дворцу искали незадачливого царского сынка. Еще говорили, что он де "дурно влияет на особу царской крови". Какая чушь. На принца вообще никому не удавалось повлиять - что хорошо, что плохо, второго такого упрямца во всем царстве было не сыскать.
С полной уверенностью, что все его деяния благи и мудры, он проматывал казну, трепал служанок за щечки и грезил походами, победами, не замечал ни чужого голода, ни цены, которую за все это платили прочие. Посмел бы кто поставить волю царя под сомнение. С той же широкой улыбкой, с какой Бала закатывал пиры, с той же он и отправлял на дерево с петлей на шее. Он царь, он благо, ему можно все, пока народ ему верит. А народ верил, вскормленный сказками, что только он и защитит их. Лучше глупец, считающий себя добряком, на троне, чем никого больше.
Так считали простолюдины, так считали ближайшие советники. Девена это беспокоило, порой раздражало. С последствиями сталкивались он и его люди. Не Бала. Не друг, который похоже, как в детстве, махал деревянным мечом, мечтая о драконах, а вместо того нечаянно калечил соседского пса.
Упрямец.
- Не кисни, как девица на выданье, - Бала вальяжно прошелся мимо старого обгоревшего колодца; зачерпнул немного воды, жадно выпил и вытер рот и бороду тыльной стороной ладони. - Скоро закончится. Твои люди отдохнут, можно будет сесть и подумать. Я ведь понимаю...
- Неужто? - Девен огрызнулся. - Это ведь только твой второй поход, скажешь нет?
Бала расхохотался и скинул ведро обратно в колодец. Темная вода без всплеска сомкнулась над ним.
- Второй, и что с того? Удача мне улыбнулась тогда, улыбнется и теперь. Гунд в тот раз брать мы не стали, ну так сегодня завершим начатое.
А ворота все стонали, будто загнанный на утесе зверь.
Да, год назад царь уже бывал недалеко от этих стен, крепости на старом утесе, к которой безопасный путь знали разве что орлы да кучка переметнувшихся, как всегда водится. Девен с отрядом тогда был у западной границы, когда с гонцом получил приказ, что он и его люди должны выдвигаться немедленно. К чему? С конунгом проблем никогда не было, они тихо жили в горах, в своих свисающих со скал резных дворцах, сколоченных из крепких досок. Горцев остерегались, порой лишний раз не доверяли им, когда встречали в других землях. Те не жаловали чужеземцев, но при том сами не спускались в низины и не встревали в чужие ссоры. Если кто хочет - тот явится сам. И по его почтению и сердцу будет ему ответ.
