– Пойми, это тупик, – внушительно парировал Володя. – Такая цивилизация не создает культурных ценностей, что еще не так важно. Всеобщая сытость лишает граждан стимула к движению, понимаешь?
– Предположим, лишает стимула, создается тупик, и так далее. Я готов не применять слова «цивилизация», оставим спор о терминах. Подойдем практически, Вова… Я вот из-за чего спрашиваю. Мы примерно знаем, что на Земле нет ничего, подобного этой… псевдоцивилизации. Отсюда я вывожу, что теория СП истинна и мы не на Земле, а в Совмещенном Пространстве.
– Глупости! – взорвался Володя. – Глупости! Ты представляешь себе, что вероятность такого полного подобия равна нулю? И что мы знаем о своей планете? На Амазонке миллионы квадратных километров не обследованы, заперты, как в сейфе! И животные, и огромные племена могут еще столетие укрываться – непроходимые джунгли, сотни километров болот вокруг, с самолета ничего не различить под деревьями. Живут, и все!
– Бурмистров открывает затерянный мир, – сказал Колька. – Вот почему ты на транспорт не рассчитываешь… Что же… Эх, был бы у нас хоть транзисторный приемничек – сразу бы и определились. Да, положеньице…
Замолчали. Лишь только пауза затянулась, сквозь стену прошел Брахак и направился к ним. Под мышкой он нес, как портфель, серо-сизые овальные листья и был похож на академика Плоткина вдумчивым благообразием, седой гривой и «портфелем». Если можно представить себе голого академика.
Колька рассеянно хихикнул. Брахак-Плоткин чуть-чуть прибавил улыбки. В руке, прижимающей к боку листья, он держал мелок. Подошел, присел на лежанку, заботливо посмотрел на Рафаила.
Колька быстро спросил: «Договорились хоть, что он за человек? Вождь? Шаман?» Володя так же быстро ответил: «Аб-со-лют-но неясно…»
Брахак пристроил листья на колени стопочкой и зачирикал по ним белым мелком.
«Как бы отобрать у него мел поделикатней?» – думал Колька. Но ему помешали – затопотали шаги на бегу, приближаясь, и высокий голос прокричал:
– Ра-аджатам, го-ониа-а!
Брахак поднялся, разводя руками. Колька по инерции прыснул – так именно пожимается Плоткин, когда шеф громит его за приверженность к детерминизму, – но вдруг понял, что дело серьезное. Старик бросил листья и заспешил к выходу.
– Сиди, не поднимайся, – сказал Колька и побежал за Брахаком.
От выхода свернули направо, по узенькой аллейке-туннелю; в конце была еще одна поляна – охотники отвязывают здоровенных собак, огненно-рыжих, в зеленых нарядных ошейниках. Аллейка, поляна – на траве, как серая скала, лежит слон, опустив клыкастую голову. Охотник сидит на желтом бивне, говорит, покачивая шапочкой. Слон внимательно слушает. «Эге, слон, – отметил Колька. – В Южной Америке слоны не водятся».
…Поляна, не совсем закрытая сверху. Центр купола прошит граненым стволом, вроде бы старинной пушкой, направленной в зенит. «Что они, зенитную оборону имеют?» – подумал Колька, увидев кучку людей, прильнувших к основанию ствола. Солнце сияло над самой верхушкой, и пришлось обойти поляну, чтобы увидеть на многометровой высоте узкие раструбы, венчающие ствол. Они казались маленькими, как цветки душистого табака, а на самом деле…
– Ого! – сказал Колька. Раструбы, наверное, имели по два-три метра в длину. И вот что еще. В круглом просвете виднелись и другие высокие деревья – за краем поляны. Их верхушки пригибались и трепетали, там дул сильный верховой ветер, но граненое дерево стояло неподвижно.
В звездообразной кучке людей виднелся затылок Брахака. Он стоял перед деревом на коленях, набожно склонив седины, дальше по кругу Колька увидел черную бороду Джаванара, всего их было восемь человек. Кто-то из них пел тихим, неприятно визгливым голосом. «Во дикари! – с удовольствием подумал Колька. – Настоящие дикари, язычники. Заснять бы на пленку… Полуденный молебен для руководящего состава». Он потихоньку стал пятиться, чтобы не оскорблять чувства верующих своим присутствием. Сотрясая землю, пробежал бритый доктор и бесцеремонно сунул голову между двумя молящимися. Простучала пятками целая толпа мужчин и женщин, окружила дерево вторым кольцом. Стояли, наклонившись, и слушали. Вроде бы экстренный выпуск о полете на Венеру…
Странно. Охотников между ними не было. Один Джаванар. Остальные в плавках. Вот все поднялись с колен, мягкий бас Брахака произнес несколько слов, пауза, еще несколько слов. В толпе загомонили-зашумели. Смолкли. Торопливо начали расходиться, на Кольку поглядывали без улыбки. Худой, очень темнокожий человек, стоя на коленях, громко пел одни гласные: «А-и-а-у-у…» Прошел Джаванар, оправляя амуницию. Колька присунулся к дереву, он прямо горел от любопытства. Ствол, в полтора обхвата, был четко восьмигранный, как чудовищная головка болта, а в полуметре над землей были овальные отверстия – аккуратно, на оси граней. По дереву густым слоем сновали черные муравьи – вот почему оно казалось синим…
«Колья!» Поляна опустела, к дереву подходил охотник с гепардом на поводке, в полной амуниции, с луком, а Брахак звал, показывая на аллею: «Скорей, пошли». «О-амм, о-аи-и-а», – пели у дерева.
