Колька дал еще очередь и каждый раз видел, как отшатывается чудовищная безглазая голова, а они шли. Как во сне. Оставалось три патрона, но уже не было сил наводить пистолет. Колька застонал. Это было вне реальности, и он пытался проснуться. Шаги приближались с тяжелым шлепаньем. Как спасенье и счастье – он увидел, что между чудовищами проскочила тонкая человеческая фигура и вскинула руки.
– Безумец! – проговорил человек. Чудовища стояли за его спиной.
– Зачем ты привел их? – сухими губами прошелестел Колька.
– По воле Нараны.
– Зачем?
– Чтобы вы ушли к железному дому.
Перехватило горло. Он просипел: «ле-э…» – первый слог слова «зачем», но за него спросила Дхарма:
– Зачем привел ты нардиков? Пришельцы спешат уйти, они сами спешат.
– Возможно, и так, о Врач… Однако Равновесие прекрасно, а железо несъедобно – ты слышала, как пугал он посланцев Великой?
– Как и вы тщились испугать его – глупцы!
Колька молчал.
– Я спрашиваю пришельцев: согласны ли вы уйти?
– Согласны, – выдавил Колька.
– Слово сказано. До рассвета вы опуститесь у железного дома.
– Хорошо. Но пусть Врач будет с нами. Наш друг все еще болен.
– Ваше желание справедливо, – ответил человек. – Врач полетит вместе с вами, если захочет.
Колька был еще сжат, заморожен ужасом, который вызывали в нем чудовища. Он обходил их взглядом как мог. Знал, что это из-за Дхармы он не бросает пистолет и не кидается на землю, закрыв руками голову. Хорошо, что Володька не выскочил на выстрелы.
– Поспеши, – сказал человек. – Птицы ждут.
– Пусть уйдут эти.
Человек пропел на языке Памяти: «Возвращайтесь к Наране». Чудовища качнулись, растворились в лунной тени; мерно, глухо вздрагивала земля. Человек улыбался как ни в чем не бывало. Когда он повернулся к свету, Колька узнал его – один из тех, кто сопровождал старого Хранителя Памяти. Жук на его груди казался черным.
– Поспеши. Птицы Рокх уже накормлены.
Они вошли в лечилище.
Розовый, очень живой Рафаил сидел на боковой скамье и громко смеялся.
– Свисток, дружище! Где бегал, что видал? И ты голый!
Он был слишком шумлив и весел. Колька покосился на Дхарму, она медленно прикрыла глаза – все хорошо.
– Все хорошо, Рафа. Отбываем. Выдворяют нас, как персон нон грата.
– Пинком в задницу, – сказал Рафаил. – Двери отворяют, бандитов выдворяют… У-ах-ха-ха!!! – Он заржал с тупой жеребячьей радостью, рассыпая бахуш из кулечка: – У-ах-ха-ха-ха!!!
– Что это?! – вскрикнул Колька. – Он болен!
Володя с мучительной гримасой помотал головой.
– А ты, болван, зачем пришел? – Рафаил обращался к посланцу Нараны. – Голый, черномазый! И девка голая!
Колька вдруг понял, что сидит на скамье, а девушка обнимает его и гладит по щеке. И быстрым, острым шепотом утешает:
– Он здоров, Адвеста, он здоров… Успокойся, успокойся…
– Обнимаются, – удивленно заметил Рафаил.
– Здоров… Я закрыла его лоб, Адвеста. Володия понял. Я закрыла память во лбу… К утру она откроется.
– Обнимаются… – бормотал Рафаил.
Человек, стоявший у входа, сделал нетерпеливый жест.
– Память во лбу? Володь, объясни, – изнеможенно попросил Колька.
С той же мучительной гримасой Володя стал объяснять, что Дхарма сделала Рафаилу нехирургическую лоботомию, то есть отключила каким-то образом лобные доли мозга. Без этой процедуры Рафаил не мог бы ходить от боли, а сейчас он чувствует боль, но не сознает, что чувствует…
– Так, – вздохнул Колька. – Дхарма… уверена ли ты, что к утру память во лбу откроется?
Она погладила его по щеке. Он был так выжат, что не отстранялся, – гладит нежной ладошкой, хорошо… Рафаил от возбуждения перешел к тупой флегме. Жевал сушеных термитов, икал. Бледный Володя сунулся в блокнот.
– Поспешите, – сказал человек с черным жуком. – Врач Дхарма, ты с ними?
Руки разжались. Девушка поднялась с коленей и сурово спросила:
– Кузнец, почему ты распоряжаешься в лечилище?
– Я – Хранитель Памяти, – ровным голосом возразил человек. – По воспитанию я действительно Кузнец, но здесь представляю Нарану. Ты полетишь с больным пришельцем?
– Я – Врач, – сказала девушка.
– Ты полетишь вместо меня и передашь по гонии, когда все кончится.
– Хорошо. Колия, больного надо вести под плечи, я понесу лекарства. Иди, Кузнец…
Все. Больше она не смотрела на него. Утром они расстанутся. Колька поднял себя с беспощадным усилием воли – в этой драке не было гонга на перерыв, и секундант бросил его в последнюю минуту. Он подсунул плечо под Рафкину вялую руку, пробормотал: «Взяли…» – и они поплелись к выходу. Волоча ноги, Рафаил хныкал: «Не хочу, не хочу, не хочу!» Человек с черным жуком повел их в черную молчаливую ночь, закрытую сверху куполом лунного света.
