«Резал» Иван Иванович до ночи - пациент упорно дышал, и сердце действительно работало как насос. Утром же профессор, едва вошел, осведомился - жив ли оперированный. Оказалось, жив… Ямщиков отправился в бокс, пофыркал и вдруг приказал:
- Ира! Швы смотреть!
- Где, Ван-Ваныч?
- Брюшину.
Июньское утро сверкало за окном - за спиной профессора. Дождь лил ночь напролет. Светило солнце, а с деревьев еще капало.
- …Эт-та что такое?! - шепотом спросил Ямщиков.
- Соединительная ткань, - пискнула Ира.
- У, академик… Поди сюда. Слушай. Никого к больному не допускать! НИКОГО! Сма-атри…
- Посмотрю, Иван Иваныч, - пропищала Ира. По ее лицу было видно - умрет, никого не пустит…
Ямщиков стремительной носорожьей побежкой покатился к административному корпусу и через минуту был в кабинете профессора Потосова, директора Института Скорой помощи.
- Дорогому гостю! - удивленно пропел директор.
Ямщиков пренебрег его удивлением и спросил:
- Смотрел вчерашние операции?
- Пока администрирую. Что? Были происшествия?
- Происшествия? Зачем же?.. Были операции… - отвечал Ямщиков. - Поинтересуйся, - и положил на стол тетрадочку - историю болезни.
Черные, по-восточному изогнутые брови профессора Потосова полезли вверх и согнулись, как вопросительные знаки.
- Довезли из Караваева?! - воскликнул директор.
- Так точно. Я прооперировал.
- Печень?
- Все. Печень, череп, ребра извлек. Ноги сколотил. Руку еще. Пузырь зашили…
- Ты отчаянный человек, Иван! Ночью он умер, конечно?
- Живет.
- Ну и здоровяк!.. Поздравляю, Иван! Рискнул - выиграл!
- Ты не прыгай, - сказал Иван Иванович. - Помнишь, был секретный циркуляр? Здесь читали, в твоем кабинете?
- Что-то помню, - выжидательно сказал директор.
- Ничего ты не помнишь… Не бреши. Приказано сообщать о случаях ускоренной регенерации тканей. Где этот циркуляр?
- У меня в сейфе. Скажи, при чем циркуляр? Очень здоровый человек, выжил, - спасибо ему! Помнится, году в сорок третьем…
- Ты подними циркуляр, - перебил Иван Иванович.
Директор полез в сейф. А профессор Ямщиков навалился животом на край стола и хрипло зашептал:
- Утром… утром, - понимаешь, - полчаса назад приходим с Ирой… Живой… Хорошо… Храпит, как извозчик. А брюшина зажила!
- Что, что?
- За-жи-ла! На уровне пятого дня. Чисто. Хоть швы снимай… - Иван Иванович повертел толстыми пальцами, подыскивая еще сравнения. - Хоть хвойную ванну ему прописывай! Челюсть срослась!
Между тем профессор Потосов извлекал из сейфа последовательно: обломок человеческой кости, коробку с танталовыми шурупами - для свинчивания костей же, коробку сверл, бутылку спирта и, наконец, папку с бумагами. В ней отыскал циркулярное письмо, начинающееся словами: «Всем больницам, госпиталям, станциям „Скорой помощи“…»
Они прочли документ. Потосов опустил его на стол - текстом вниз, - набрал телефонный номер.
- Алло! С кем я говорю? Так, правильно.. А это говорит профессор Потосов, директор Института «Скорой». Да, по письму. Вчера. Мужчина. После авто. Я говорю, после автомобильной катастрофы. Да. Нет, он спит. Наркоз у него. Да. Да. Договорились…
Из ворот Центра выехали машины с оперативными сотрудниками и, избирая скорость, ринулись к бульварам. За ними - госпитальный «раф». Старшим отправился Ганин. Начальник Центра руководил операцией из своего кабинета, по радио. Он сидел, покусывал ноготь и отмечал время. Машины вышли через семь минут после звонка Потосова. Въехали во двор Института Скорой помощи еще через девять минут. Итого шестнадцать. Врачи - во главе с Анной Егоровной - прямо от ворот, подхватив в машину Ямщикова, помчались к операционному корпусу. Офицеры оперативной группы сопровождали «раф» до операционного корпуса, а там разделились. Пятеро обеспечивали охрану врачей, двое остались на связи, а еще трое поехали дальше, в глубину институтского сада, к каптерке, где хранится одежда пациентов. Через двадцать шесть минут после начала операции Зернов услышал голос Ганина:
- Первый, первый!.. Докладывает Павел. Обнаружено! Повторяю - обнаружено! Прием!
- Первый к Павлу. Изъять все личные вещи раненого. Доставить немедленно, на третьей машине. Допросить гардеробщицу - не спрашивали ли одежду до нас. Связной? Доктора мне. Прием.
- Связной к Первому. Доктора вызываю. Павел передает - третья машина вышла в хозяйство.
Две длинные минуты - пауза. Затем голос Анны Егоровны:
- Первый, я доктор. Слушаю.
- Что скажете о раненом?
- Фортуна, товарищ Первый. Он!
- Транспортабелен?
- Он здоровей нас с вами, - сказала Анна Егоровна. - Хитрющий мужик. Притворяется коматозным.
- Не понял. Прием.
- Симулирует глубокую потерю сознания.
- Понятно. Готовьте к транспортировке.
- А его не отдадут, - сказала Анна Егоровна.
- Об этом позаботится Павел, - сказал Зернов. - Конец… Связной, дайте Павла! Прием…
Но, отпустив кнопку микрофона, Зернов опять услышал голос Анны Егоровны:
- Первый! Вы учтите, здесь Иван Ямщиков. Он скандал устроит… Ему на вашего Павла, знаете…
