Валерка примостился на свободном конце лавочки. У него заметно дрожали пальцы. Он поглаживал котенка – успокаивал, хотя полосатое крошечное существо мирно спало. Линия два подходила к ним. Алеша был еще далеко, шагах в тридцати. Он поднял руку, показал на женщину. Тогда один из сидящих кашлянул и позвал:
– Присели бы, девушка... Мы веселые, – и загородил ей дорогу.
– Нажрался, паразит! – ответила она и шагнула в сторону.
Тот, кто курил, лениво шагнул вперед и схватил ее за локти – сзади. Сейчас же передний показал ей удостоверение. Она рванулась. Она так рванулась, что задний упал, а второй отлетел шага на два.
– Убивают! – оглушительно завизжала женщина и с невероятной скоростью побежала обратно, прямо на Алешу. Она мчалась так, как люди не могут бегать, и удрала бы, если б не мальчишка. На такой скорости нельзя поворачивать. Алешка успел подставить ей ножку и бросился на женщину, когда она покатилась через голову.
Через секунду на Принцессу надели наручники. Она больше не кричала. Со двора выехала машина, подхватила арестованную и одного из оперативников и умчалась. Остальные двое вместе с Алешкой скрылись с улицы, прежде чем начали собираться любопытные. Алешка, шмыгая носом и прихрамывая, провел оперативников по дворам к дому Ходока. Один – что показывал удостоверение – морщился и потирал локоть. Не задерживаясь во дворе, они опять вышли на улицу. Было самое время – по мостовой, временами ныряя в тень старых тополей, громыхала «Волга». Такси. Человек с удостоверением сказал водителю:
– Клиент будет трудный, Карякин... Вы помогите ему укладывать багаж.
– Будет сделано, товарищ капитан. Сигнал прежний?
– Да. Мальчик поднимет руку.
Капитан повернулся и мелкой, уверенной походкой ушел во двор. Второй, прежде чем пойти за ним, сказал водителю:
– Молись, кунак... Сосчитай до тридцати и вкатывай.
Алеша и Степан теперь сидели на досках, неподвижные, будто их фотографировали. Капитан встал за распахнутой дверью подъезда. Второй оперативник – за старым огромным тополем. Водитель погудел, вызывал пассажира.
Ходок вышел через минуту. Элегантный, в новом светлом костюме, с сияющей улыбкой. Весело подмигнул мальчишкам. Водитель поднял крышку багажника. А Степка и Алешка растерялись – улыбается! Весело, по-человечьи... Степан даже подался вперед всем телом и чуть не развалил доски, а Ходок увидел это и
Степан поднял руку. Сейчас же офицеры подступили к машине, и капитан сказал:
– Товарищ Лозовой, здравствуйте. Нам приказано охранять вас по пути в район...
... Алешка схватил Степана за локоть и поволок за штабель, в проходной двор. По плану операции им полагалось быть в стороне, но дело было не в плане – Алешка трясся и губы у него помертвели.
– Не хочу, – пробормотал он. – Видеть этого не хочу.
– Какой нежный! – сказал Степан.
– Нет. Этого жалко, Ходока. Она его только сейчас, когда мы тут сидели, – понимаешь? А зачем? Мы утром предупредили, что она Десантник. Зачем ее не взяли сразу?
– Они думали, мы врем, – сказал Степан. – Перестань трястись!
– А я ненавижу, когда мне не верят. Не-на-вижу, – сказал Алешка.
Самолет приближался к Н... В полной тишине Зернов скользил над редкими облаками – звук моторов отставал от машины. Из пилотского отсека вылез радист:
– Начинаем снижение. Для вас шифровка, – и подал Зернову листок.
«Борт номер... Пассажиру. Тройное звено спаяно. 2+7, повторяю: два плюс семь. Подпись: Второй», – прочел Зернов. Радиограмма означала, что «Тройное звено» прошло с успехом и взяты два «посредника» и семь кристаллов Мыслящих.
– В полетный журнал можете не вносить, – сказал Зернов радисту и стал ждать посадки.
Итак, после операций «Апостол» и «Тройное звено» добычей Центра стали три одноместных «посредника» и двенадцать «Мыслящих». На свободе гуляют по крайней мере еще два Десантника как минимум при одном «посреднике». Это было известно по происшествию с «полковником имярек», который лечил зубы.
«Надейся из лучшее, рассчитывай на худшее», – подумал Зернов. Предстоит еще выловить не меньше дюжины Десантников, будем так и ориентироваться... О причинах срочного вызова он пока не думал. Вот и аэродром. У дальнего конца бетонки стояли две легковые машины.
Звук догнал самолет, наполнил его, и моторы смолкли. Мелькнули фонари посадочной полосы. И Зернов рассмотрел наконец встречающих. Трое были офицерами сопровождения – подчиненные Ганина. А четвертый был именно тот, кого начальник Центра опасался увидеть, – молодой дипломат Краюшкин, член комитета девятнадцати.
Они быстро, привычно расселись по машинам. Зернов, Краюшкин и два офицера – в одной, а третий офицер и еще двое, прилетевших с Зерновым, – в следующей. Краюшкин держал на коленях портфель.
– Что у вас? – спросил начальник Центра.
