И жирная туша Романюк накинулась на разбежавшуюся в сторону толпу. Одним ударом госпожа мэр сломала кадык лысеющему старику, вторым ударом она свалила с ног одного из полицейских, потом её руки сломали шею терапевту. Тело терапевта разорвало рот воспитательнице детского сада и перебило хребет молодому бизнесмену. Началась кровавая каша. Сумасшедшие люди убивали друг друга и сами падали на пол, мертвецы вставали и убивали живых. Пол был усеян телами, а стены заляпаны грязной массой из крови и кишок, в воздухе стоял смрад свежего парного мяса вперемешку с запахами железа, мочи и дерьма.
Через пару минут почти все были мертвы. Убежать удалось лишь двоим — лысеющему хирургу и Петру Трубинину…
Наступила ночь, и лишь полный диск луны освещал две бегущие на февральском морозе голве задницы на улице разбитых лет шесть назад фонарей.
— Стой! Стой, сучёныш! — кричал, срываясь на хрип, хирург. — Устал, устал! Обожди…
И беглецы остановились отдышаться.
— Что это за хрень там произошла? — спросил повалившийся на снег хирург.
— То, чего мы ждали! — задыхаясь, ответил Трубинин. — Князь мира сего явил нам свой лик!
— Вот чёрт! Ахахахахаха! — истерически засмеялся хирург. — Я то приходил в ваш кружок долбоёбов чтобы молодым тёлкам являть лик своего члена и выбить у мэра кусок земли подешевле, а у вас там всё на самом деле! Вы пиздец, долбоёбы! Если б я знал, что эти ваши ебучие сатанинские слова вызовут дьявола на самом деле, я бы рот заткнул и молчал в тряпочку!
— Тихо! — скомандовал Трубинин. — Кто то идёт! Слышишь?
Недалеко послышался хруст снежного наста под чьими-то ногами, и нервный женский голос возвестил:
— Кто там? — испуганно поинтересовался хирург.
— Отвечай, кто идёт? — настойчиво спросил Трубинин.
Женщина, вся в крови, приблизилась, и голые мужчины узнали её.
— Ооля… Это ты? — дрожащим голосом спросил Трубинин. — Ты жива?
— Уже нет. Вы слишком сильно меня избили — переломанные рёбра проткнули лёгкое. Я захлебнулась в собственной крови. Не очень приятно, сучара!
— Прости меня, Оленька! — встав на колени, взмолился её муж.
— Слушай, я не при делах! — начал оправдываться хирург. — Я в эту херню влип по глупости!
Я кулаком Оли пробил грудь хирурга насквозь, он упал. В его глазах читалось непонимание происходящего, из его рта хлынула кровь, его ожидали несколько минут предсмертной агонии.
— Не убивай меня! — заскулил Пётр Трубинин. — Я не хотел! Это всё мэр Романюк — она сказала, что дьявол даст мне всё, что я хочу!
— За что? — спросил я голосом Оли.
— Ты не любила меня! — заплакал Пётр. — Ты никогда не любила меня! Ты всегда любила только этого… Романова! Гниду и кровопийцу! он предавал тебя, изменял, причинял тебе боль, а ты его всё равно любила! Ты думаешь, я не видел, что ты постоянно следишь за его жизнью в соцсетях, ездишь в гости к его родителям, спрашиваешь о нём у подружек?! А я? Я делал всё для тебя и твоей дочери! Всё! А ты всё равно меня не любила, тупая ты сука!! А Романюк дала мне надежду, что, если мы убьём твою дочь, дьявол заставит тебя меня любить!
— Спасибо! — ответил я голосом Оли.
— За что? — удивлённо спросил Трубинин.
— За то, что открыл мне глаза.
Я накинулся на Петра Трубинина и, засунув руки ему в глотку, разорвал ему рот. Я хотел убивать медленно, чтобы он мучился, но времени было в обрез, я это знал.
Я вернулся в дом скорби, нашел голову своей дочери и, сидя на полу, обнял её руками её матери:
— Не боюсь я ничего, не боюсь я никого! — сквозь слёзы, смешавшиеся с грязью и кровью, простонал я. — Испугаю я любого, — даже чёрта самого!
Я вначале почувствовал, а потом увидел призрак Оли. Она склонилась и обняла меня, находящегося в её мертвом теле.
— Здравствуй, Ромочка! — сказала она.
— Прости меня, Оля! Я не смог спасти тебя!
— Но ты старался, Ромочка! Ты наказал виновных!
— Я никчёмный человек! — простонал я. — У меня всё всегда получается через жопу! Была прекрасная семья, и я всё просрал! А теперь моих самых близких убили… Ты, наверно, не простишь меня?
Но Оля ничего не ответила. Её призрак загорелся белым огнём и она пропала, а меня вкинуло из её мёртвого тела, как мусор в грязную корзину.
— Тик-так! — сказал неизвестно откуда взявшись, мой новый знакомый. — А вот и я! Знаю, ждал! Так сказать, с нетерпением! Ждал ведь?
Шкай брезгливо перешагивал мёртвые тела и подбирался ближе ко мне.
— Не то чтобы ждал. — ответил я.
— Ну что, собирай чемоданы! Поезд с направлением Морга — Рай отправляется через минуту!
— Не пизди! — рявкнул я.
Рот Шкая растянулся в широкой улыбке. Он был похож на мартовского кота, греющегося на солнце.
— Да, ты прав! Я солгал, так сказать, произнёс заведомо ложную информацию! — и Шкай расхохотался. А потом добавил:
— Конечно, в Ад! Так сказать, в самое пекло!
— Ну, в принципе, у меня там уже есть знакомый по фамилии Михалок. — сказал я. — А ещё Кискина! Так что скучно не должно быть!
