Дом Слёз – единственный госпиталь Эуропы, изучающий магические недуги. Он окружен невидимой преградой, окружающей тела пациентов стазисом, длящим последние дни до бесконечности. Смерть здесь – редкая гостья, в Доме Слёз не умирают, но и не выздоравливают. Точнее, не умирали до последнего времени – за год смерть постигла четверых пациентов. И вскоре умрут еще, если Мартин Хагал, молодой некромант, не разберется с тем, что происходит в этом филиале загробного мира.
Мы делаем познание своим ремеслом и способны разрешить почти любую задачу, кроме смерти. Которая как раз и разрешает все задачи, без всякого почти.
Лорд Дайн, магистр Ордена Разума.
Пусть жизнь людская бесценна, мы всегда готовы назвать что-то более ценным. Честь и долг ставятся превыше жизни.
Лорд Элмирион, магистр Ордена Света.
Смерть естественна для тела, а не для сознания. Оно не способно смириться со смертью, да и не должно.
Лорд Рейнхальд, магистр ордена Тьмы.
Жизнь и смерть – кольцо бытия. Одно невозможно без другого.
Леди Эливия, магистр ордена Грозы.
Не годами следует мерить длину жизни, но благими делами.
Отец Бертран, верховный жрец храма Хозяина и Хозяйки.
Окно, из которого лилась музыка, было полускрыто цветущей вишней. Весна была в самом разгаре: жужжали пчелы, пели птицы, а стоявшие под окном некроманты старались прятаться в тени от уже вполне жгучего солнца. Тёмные одежды притягивали тепло. Мартин Хагал чувствовал, что надетая под плотную одежду рубашка прилипла к спине от пота. Его учитель, мастер Айнир, от жары, кажется, не страдал нисколько.
– Хорошо играет, – вздохнул мастер Айнир, пряча руки в рукава свободного одеяния.
Хагал покачал головой.
– Нет, здесь что-то не то, мастер. Я слышал игру Анны Бейли – ходил с невестой на концерт. И играла она всегда с большим чувством. А здесь… будто музыкальная шкатулка.
– Не знаю, – пожал плечами мастер. – Мне нравится. Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в эуропейской музыке, но всё же кое-какие знания у меня имеются. Недаром отец хотел продать меня в рабство музыканту.
– И как же вы избежали столь незавидной участи, учитель?
По рождению мастер был родом не отсюда, не из Астурии и даже не из Эуропы вообще, а из далёкого Айзакана, что за Закатным хребтом. Из мест, о которых рядовой астуриец не знал ничего, кроме сказок. Мартин тоже не знал – сказывалось отсутствие нормального начального образования. Мастер усмехнулся:
– Мне повезло оказаться магом.
– Магов не продают в рабство?
– Мало у кого хватит денег на такого раба. Кроме Гелиатской академии. Но и там я пришёлся не ко двору. Способности некроманта – клеймо по обе стороны от Хребта, мой ученик. А там, где я родился, некромантов и вовсе казнят. Мне пришлось бежать.
На солнечной, тихой, респектабельной улице двое некромантов смотрелись совершенно инородно, будто два чернильных пятна поверх лёгкой акварели. Мастер Айнир достал из кармана портсигар, вопросительно глянул на Хагала. Тот вздохнул.
– Спасибо, мастер.
– Невеста курить не разрешает? Подкаблучник ты, Хагал.
– Я просто люблю её, мастер.
– Долго ли та любовь продлится, мальчик? Она смертная, ты – маг. Даже если будешь делиться с ней силой, сколько она проживет? Двести, триста лет? А разлюбишь, так что? И бросить будет жалко, и тащить надоест…
Хагал спокойно улыбнулся. К подобным разговорам ему было не привыкать.
– Уж сколько любви будет, так вся наша.
Проехал мимо самоход, прошла дама с пурпурной шелковинкой на поводке. Та щурила огромные радужные глаза, жалобно пищала, припадая на одну из шести лапок:
– Пить, пить…
Дама остановилась, строго сказала:
– Б чего ж ты в драку в парке полез? Терпи теперь, пока до дома не дойдем.
Некроманты раскланялись с дамой, посторонились, пропуская её и забавного химерного питомца. Чагал подмигнул шелковинке, та гордо задрала курносый нос и запнулась о камень. Захромала вслед за дёргающей поводок хозяйкой. Дама некромантов не удостоила взглядом. Привычное отношение к тёмным в подчеркнуто светлом районе. Здесь жили либо потомки светлых магов и природников, либо вассалы ордена Света. Впрочем, магистр хорошо поработал над репутацией ордена Тьмы после Последней войны: ещё десять лет назад эта дама не осмелилась бы пройти рядом с тем, у кого на левом рукаве вышито чёрное солнце.
– Забавная зверушка, – кивнул мастер Айнир. – Только болтливая очень. Я собак предпочитаю. Но ведь и магам разума надо чем-то себя занимать. Почему бы и не созданием шестиногих волосатых гусениц.
Оба усмехнулись. Маги ордена Разума отличались удивительной эксцентричностью и явно заметным безумием даже на фоне коллег из других Орденов, тоже не обладавших простым нравом.
