Красная мана змеей обвилась вокруг шеи Винсента, крепко сжалась. Обычному волку она бы давно уже переломала шейные позвонки, но только не мертвому приспешнику Виктора Бормана. Поли испарилась и спустя секунду вновь появилась в коридоре, перепачканная в крови, она держала в руках сверкающий стальной ошейник. Волк вырывался.
– Я не могу, – глухо проговорила Поли, пытаясь подойти к Винсенту ближе. – Слишком силен!
С неимоверными усилиями я откинул от себя тяжеленую лапу волка, телепортировался к Поли, выхватил у нее ошейник, и сделав кувырок в пространстве, материализовался напротив огромной головы Винсента. Нацепив на его шею стальной ошейник и намертво закрепив карабин, я без сил упал на пол. Мана Поли мягко подхватила меня. И мы вместе понеслись вперед, в игральную комнату, прямиком в необъятную тьму мертвого мира.
Вокруг нас вытягивались тысячи нитей маны, подсвеченные красными, синими, зелеными, желтыми огоньками.
Поли. Это не просто имя. Обыкновенное слово, состоящее из четырех букв. Это магия. Поэзия. Мана, придающая первому и последнему слогу плавное, неспешное движение.
Меня сводят с ума ее красные губы. Я готов распылиться в пространстве, вжаться в молекулы, стоит ей только направить на меня свой орлиный взгляд. Ее темное оперенье выдает в ней хищную натуру. Легкий взмах ресниц, способный поднять весь мир на воздух. В этом была вся сущность и самость Поли. Невероятная женская сила – страшная сила – прикрытая навивной девичьей улыбкой.
Во время ласк и проявлений нежности она пахла полевой ромашкой. Во время страсти – терпкой розой. Она горела моей неистовой маной. Сияла острым вечерним лучом. И я горел вместе с ней. Моя мана была в ней, а её мана – во мне. Я видел в Поли свое собственное отражение. Ибо она была именно тем, чем я хотел и жаждал в ней видеть. Она была моей смертью, которая пришла. У которой были мои глаза.
Время таяло под нами. Мы пили Совиньон Блан и Романи Конти, запивая Анри Жайер, но не пьянели, как ни старались, даже после третьей опустошенной бутылки. Мы танцевали Венский вальс под музыку Штрауса, учили французский Полонез, переходя на изящный и грациозный Менуэт. Но никак не могли унять неспокойное сердце. И тогда мы чувствовали себя – на секунду только представьте и поверьте – по-настоящему живыми.
Меня не надо спрашивать, готов ли я умереть ради нее. Я бы это сделал это еще
Мы еще вернемся в мир живых, чтобы победить Виктора Бормана.
Следующее произведение в цикле – "Кэнди".
На ЛитРесе можно онлайн читать черновик произведения.
