Основной проблемой Милы было то, что она всегда была девушкой очень легко увлекающейся и не постоянной в своих суждениях. Зачастую сама этого замечала, но повлиять на себя саму являлось выше ее сил. Всё казалось ей относительным и безрезультатным, если не видела в этом достаточной пользы для себя. В основном касалось отношений с другими людьми. Вокруг Миланы всегда было много различных лиц и знакомств, однако все они оказывались голословными и пустыми. Именно это мировосприятие и давало зеленый свет на игнорирование неугодных так сказать личностей, тех, кто мог смело обойтись без ее внимания. Нередко приводило к тому, что ее имя и образ забывались в памяти людей, а сама Милана воспринималась очень высокомерной и неприветливой. Моя племяшка хоть и не нуждалась якобы в тех людях, которых сама же и игнорировала, но все равно очень остро переживала, когда никто не обращал на нее внимание.
Бок о бок шли интерес и желание воплощения в реальности множества своих нереальных идей, которые подогревались со всех сторон: интернет, СМИ, просто физический окружающий мир… И… Даже сны. Это у нас, так сказать, семейное. Милана видела красочные сны достаточно редко, но если они «приходили», то ощущения от увиденного откладывались настолько чётко, что иногда уже невозможно было различить видение ли это было или случилось в реальности.
Мистика таких сновидений явно заводила и будоражила сознание Миланы не меньше чем меня и тем более Васелину. Конечно, у каждой из нас своё восприятие, отношение и сила. В отличие от меня, которая до сих пор борется с наличием неких странностей, Милка с малых лет погрузилась в мир оккультизма. И в этом особом мире ей вполне комфортно. Постоянно пыталась искать знаки и тайные смыслы, которые позволили бы приоткрыть завесу бытия и заглянуть куда-то за изнанку времени и событий, возможно, даже слегка обмануть саму судьбу и сотворить собственную историю. И это не мое мнение, а её собственные глубокие изречения.
Все эти три года моя любимая племянница ощущала себя как будто в каком-то вакууме, собственноручно построенном вокруг себя любимой. Чьи-либо проникновения за эту оболочку тщательно фильтровались и долгое время ставились под сомнение. Людям, желающим подобраться ближе, выдавался своеобразный испытательный срок, этакое испытанием жестокостью, холодностью и безразличием.
Когда-то Мила пообещала себе очень тщательно выбирать тех, кто будет с ней рядом. Проблема осталась в том, что ввиду своей склонности к увлечениям и мечтаниям, а также активному наблюдению на медийной средой, Милана, как и многие другие, была подвержена идеализации увиденных образов кумиров. И вот тут в ход вступали влюбчивость, хорошая память и убежденность в верности собственного выбора, заставляя зацикливаться на какой-то идее или человеке. Уже сейчас, когда вижусь с родственницей крайне редко, понимаю, что те образы, которые так ей нравились, были именно теоретическими обобщёнными фантомами. Она считает себя человеком с реалистичной точкой зрения относительно того, что «любовь это в первую очередь собственные эмоции и восприятие другого объекта или человека». К сожалению, в реальности выходило совсем не так, как ей казалось. Вот только как ни крути, но впускать в свою жизнь людей, которые еще и похожи на саму Милку, она готова, и даже неистово хочет именно их, а не тех, кто рядом или навязывается самостоятельно.
Вывод к этим изречением один: Милана, мечтая и принимая одних людей, остается в одиночестве. Нехватка мужской ласки делает коррективы в поведение. Работая главным редактором в одном из модных журналов, принимая множество комплиментов, похвал и предложений, не может найти того единственного, кто стал бы её особым миром в реальной жизни.
Я продолжала рассуждать, как на всю квартиру заголосил звонок в дверь.
– Кто там? – Страх на долю секунды сковал, отпустил.
– Ера, открывай, это я! – совсем не по девчачьи гаркнула Мила. И все-таки она неисправима.
И уже мы сидим, как недавно с Васькой, на кухне. Точнее, я с сигаретой на балконе, Мила с картами за столом. Перетасовывает колоду, которая её как «кот баюн» успокаивает. На столе бутылка красного сухого вина. Я рассказываю новости.
– Ера, почему ты молчала?! Ладно, Орестов, чёрт с ним, но про всё остальное?!
– Не хотела беспокоить.
– А этот Павел, что он представляет из себя сейчас?
– Да ничего.
– А в общих чертах?
Я кратко описала мужчину, опуская наши недолгие бессмысленные отношения. Милану заинтересовал момент последней встречи, а точнее места.
– Что за клиника?
– Откуда знать? Сказал, что частная.
– И ты не удосужилась хотя бы в Интернете посмотреть.
– Знаешь, не очень до этого было. – И зло выдохнула сигаретный дым.
– Это поправимо. – Милана достала супермодный телефон последней модели, быстро заскользила пальчиком по экрану. Я молча следила за её манипуляциями. Через двадцать минут Милка с удовольствием громко откусила кусочек крекера и заявила, что выполнено.
– Это и есть наш злодей? – Ухмыльнулась я. Пашка же сказал, чтоб данные «хозяина» в сети смотрела.
