Дом Цепей полностью

— Если только Кенеб его чем-то лучше, — проворчал Бордук и расчесал пятернёй бороду. — Говорят, только он один из своей роты и выжил. Сами знаете, что это скорее всего значит.

— Подождём — увидим, — отозвался Смычок. — Рановато пока ножи точить…

— «Ножи точить», — повторил Геслер. — Вот теперь ты говоришь на моём языке. Я готов подождать и посмотреть, как ты предлагаешь, Скрип. Пока что. Ладно, давайте сегодня вечером соберём магов, и если они умудрятся не перебить друг дружку, вырвемся на шаг-другой вперёд.

Горн возвестил конец привала. Солдаты со стонами и проклятьями начали подниматься на ноги.

Первый день пути завершился, и по меркам Гэмета армия отошла всего на плевок от ворот Арэна. Того и следовало ожидать, разумеется. Четырнадцатая ещё только-только вставала на ноги.

Как и я сам. Седло натёрло мозоли, от жары кружилась голова. Кулак остановился на небольшом пригорке у дороги и смотрел, как перед ним постепенно вырастает лагерь. Смотрел на пятачки порядка в подвижном море хаоса. Сэтийские и виканские всадники продолжали объезд за линией кордонов, но их было слишком мало, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. А виканцы — деды и бабки, все до одного. Видит Худ, я, может, клинки скрещивал с кем-то из этих старых воинов. Никогда им не нравилась мысль принадлежать к Империи. И сюда они явились по совсем иной причине. Ради памяти Колтейна. А дети — что ж, их накормили тем горьким ядом, которым старики всегда пропитывают свои рассказы о прежней славе. И вот — те, кто никогда не знал ужасов войны, и те, кто его позабыл. Жутковатое сочетание…

Кулак потянулся, чтобы размять ноющую спину, затем заставил себя двигаться. Спустился с пригорка, прошёл вдоль засыпанной мусором канавы к штабному шатру адъюнкта — из чистейшей, новенькой парусины. У входа стояли в карауле виканцы Темула.

Самого Темула нигде не было видно. Гэмет искренне жалел паренька. Он уже бился в полудюжине боёв, в которых не обнажали клинков, — и проигрывал. И никто из нас ничем ему не может помочь.

Кулак подошёл ко входу в шатёр, поскрёбся в полог и стал ждать.

— Заходи, Гэмет, — послышался изнутри голос Тавор.

Она стояла на коленях в передней комнате шатра, склонившись над вытянутым каменным ящиком и как раз опустила крышку, когда Кулак вошёл. За миг до того, как крышка легла на место, он успел заметить внутри отатараловый меч.

— Размягчённый воск — вон там, в горшке над жаровней. Подай его мне, Гэмет.

Он подчинился — и принялся смотреть, как она проходится кистью по щели между крышкой и стенками, герметично запечатывая ящик. Затем Тавор поднялась и смахнула пыль с колен.

— Меня уже до смерти утомил этот зловредный песок, — пробормотала она.

Некоторое время адъюнкт разглядывала Кулака, затем сказала:

— У тебя за спиной разбавленное вино, Гэмет. Налей себе.

— А что, вид у меня такой, будто это необходимо, адъюнкт?

— Да. Ах, я знаю, что ты искал тихой жизни, когда поступал к нам на службу. А я взяла и вытащила тебя снова на войну.

Он почувствовал, что вскипает, и расправил плечи:

— Она мне по силам, адъюнкт.

— Верю. Тем не менее налей себе вина. Мы ждём новостей.

Гэмет обернулся, нашёл глиняный кувшин, поднял его и подошёл к ней.

— Новостей, адъюнкт?

Тавор кивнула, и он заметил тревогу в неприметных чертах её лица. Отвернулся от этого открытия, чтобы налить вино в чашу. Не открывайся передо мной, девочка. Мне нужно держаться за свою уверенность в тебе.

— Иди сюда, встань рядом, — приказала Тавор внезапно строгим голосом.

Гэмет приблизился. Оба смотрели на пустое пространство в центре передней комнаты.

Где вдруг расцвёл портал, распустился в стороны, словно пятно воды по марле, — мутно-серый, пахнущий застойным, мертвящим воздухом. Из перехода явилась высокая фигура в зелёном одеянии. Странные угловатые черты лица, кожа цвета чернёного стекла; широкий рот словно застыл навеки в полуулыбке, но сейчас человек не улыбался.

Он задержался, чтоб отряхнуть серую пыль с плаща и штанин, затем поднял голову и встретил взгляд Тавор.

— Адъюнкт, Императрица приветствует вас. И я сам, разумеется.

— Шик. Чувствую, ваше задание здесь — не из приятных. Кулак Гэмет, налейте нашему гостю вина, будьте добры.

— Конечно.

Нижние боги! Это же сам растреклятый Глава Когтей. Гэмет покосился на чашу в своей руке и протянул её Шику.

— Я ещё не успел приложиться. Прошу вас.

Высокий убийца чуть склонил голову в знак благодарности и принял чашу.

Гэмет вновь направился к кувшину с вином.

— Вы прямо от Императрицы? — спросила Тавор.