Дом Цепей полностью

Сейчас, впрочем, виканцы явно не собирались этого делать. Гнев миновал, и дети, похоже, скуксились.

Тавор откашлялась:

— Нихил, Бездна, я полагаю, нашей армии потребуются представители, которые разыскали бы местные племена в лесу и убедили их, что мы понимаем всё значение их жеста, однако же — должны обеспечить безопасную переправу для армии.

— Адъюнкт, Кулак Тин Баральта уже предложил нечто подобное, но с участием хундрилов.

— Пожалуй, нужны представители обеих сторон, — согласился Тавор и добавила, обращаясь к виканцам: — Отправляйтесь к Кулаку Тину Баральте.

Гэмет заметил, как они переглянулись, затем Нихил сказал:

— Как пожелаешь.

Бездна бросила на Гэмета прощальный ядовитый взгляд, и виканцы пошли прочь.

— Надеюсь, тебе не придётся об этом жалеть, — заметила Тавор, когда колдуны уже не могли их услышать.

Гэмет пожал плечами.

— И в следующий раз сделай так, чтобы Тин Баральта приходил со своими предложениями ко мне лично.

— Да, адъюнкт.

Спрут и Смычок выбрались обратно на берег. Хоть они промокли до нитки и измазались с ног до головы окровавленным илом, на лицах сапёров застыли довольные ухмылки. Радость удвоилась от того, что взрывчатка, которая пошла в дело, была из запасов Четырнадцатой армии, а не из их собственных. Двенадцать «трещоток», чтобы направить взрыв в горизонтальной плоскости, три «ругани» в мусоре, чтобы ослабить плотину.

И всего несколько ударов сердца, прежде чем всё взлетит на воздух.

Остальная армия отступила выше по склону; разведчики-сэтийцы на другом берегу пропали. Остались только два сапёра…

…которые помчались прочь как угорелые.

Оглушительный грохот, обоих подбросило в воздух. Песок, ил, вода, а следом — град обломков.

Долгое время оба лежали, прикрыв головы руками. Единственный звук, который до них доносился, — плеск воды, устремившейся вниз по течению через расчищенный брод. Затем Смычок покосился на Спрута и увидел, что и тот смотрит на него.

Наверное, двух «руганей» хватило бы.

Они обменялись кивками, затем поднялись на ноги.

Брод и вправду расчистился. Вода несла плавучий мусор в Криводожальское море.

Смычок вытер грязь с лица:

— Как думаешь, мы там воронок не понаделали, Спрут?

— Таких, чтоб кто-то потонул, — точно нет. Хорошо, что ты не сбежал, — тихонько добавил Спрут, когда всадники начали спускаться по склону позади них.

Смычок бросил на него острый взгляд:

— А чего ты не слышишь?

— Ну, этого-то я сказать никак не могу, а, Скрип?

Подъехал первый всадник — другой сапёр, Может, из шестого взвода.

— Чисто-гладко, — сообщил он. — Только вы слишком коротко поставили. Что толку устраивать большой взрыв, если сам потом лежишь мордой в грязи?

— Ещё есть ценные замечания, Может? — прорычал Спрут, отряхиваясь (впрочем, никакого сколько-нибудь заметного успеха он не достиг). — Если нет, то будь паинькой, езжай туда да проверь на предмет воронок.

— Медленно, — добавил Смычок. — Пусть конь сам выберет темп.

Брови сапёра поползли вверх:

— Что, правда?

Затем он направил своего коня в реку. Смычок проводил его взглядом.

— Терпеть не могу вот таких сатириков.

— Виканцы с него шкуру заживо сдерут, есть переломает ноги коню.

— Похоже, намечается вражда.

Спрут на миг прекратил безуспешные попытки очистить одежду и нахмурился:

— Что?

— Да нет, ничего.

Подъехали Ранал и Кенеб.

— Отличная работа, — сказал капитан. — Наверное.

— Должно сгодиться, — ответил Смычок. — Если только в нас стрелять не начнут.

— Об этом уже позаботились, сержант. Что ж, вашему взводу выпала привилегия переправиться первыми.

— Есть, сэр.

Должно было бы прийти удовлетворение от хорошо выполненной работы, но Смычок не чувствовал ничего, кроме первичного возбуждения, которое пришло после взрыва. Сломанная песня звучала у него в голове, погребальный плач за каждой мыслью.

— Дорога вроде как свободна, — пробормотал Спрут.

Ага. Только не значит, что мне это обязательно понравится.

Северный берег реки Ватар круто забирал вверх, безлесый холм нависал над дорогой, ведущей на запад. Армия продолжала переправляться, а Гэмет и адъюнкт взбирались по козьей тропе на вершину. Это был второй день, когда они находились у брода, солнце стояло низко в небе, и пламенные потоки света превратили реку в расплавленный поток, хотя с этой стороны скального выступа уже воцарилась глубокая тень.

Жидкая грязь, которая облепила кожаные сапоги Гэмета, высохла в испещрённую трещинками корку и осыпалась мелкой пылью. Кулак шагал вслед за Тавор и с натугой дышал, нижняя рубаха насквозь промокла от пота.

Они выбрались на вершину, снова вышли на солнечный свет. Порывистый горячий ветер овевал голую скалу. С подветренной стороны на выступе виднелся круг камней. Здесь когда-то соорудили очаг или сторожевой костёр, — возможно, во время «Собачьей цепи».

Адъюнкт вытерла пыль с перчаток, затем шагнула к северному краю. В следующий миг Гэмет последовал за ней.