Дом Цепей полностью

Отсюда уже был виден город Убарид — серовато-коричневый, окутанный дымом, — на северо-востоке. За ним поблёскивало Криводожальское море. В городской гавани теснилось множество кораблей.

— Адмирал Нок, — сказала адъюнкт.

— Выходит, он занял Убарид.

— И пополнит там припасы, да, — согласилась Тавор, а затем указала на север. — Вон где, видишь, Гэмет?

Он прищурился, гадая, что именно должен увидеть на просторе пустоши, которая называлась Убарид-оданом. А потом резко выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Огненно-красная стена на горизонте, словно второй закат.

— Вихрь, — произнесла Тавор.

Ветер вдруг стал заметно холоднее, навалился на Гэмета с утроенной силой.

— А за ним, — продолжала адъюнкт, — ждёт нас враг. Скажи, как думаешь, Ша’ик попытается задержать наше продвижение?

— Глупо было бы не попробовать, — ответил Кулак.

— Уверен? Разве ей не лучше встретиться в бою с не нюхавшими крови новобранцами?

— Это рискованная ставка, адъюнкт. Сам поход уже закалит Четырнадцатую. На месте Ша’ик я бы предпочёл встретиться с уставшим от боёв, измочаленным врагом. Врагом, отягощённым ранеными, недостатком стрел, коней и прочего. И к моменту этой последней встречи я бы уже кое-то узнал о вас, адъюнкт. Вашу тактику. А так Ша’ик вовсе не может к вам присмотреться.

— Да. Любопытно, не так ли? Либо она ко мне равнодушна, либо считает, будто уже узнала обо мне всё, что нужно, — а это, разумеется, невозможно. Даже если принять за допущение, что у неё есть шпионы в нашей армии, до сих пор я разве что организовала походный строй.

Шпионы? Нижние боги, я об этом даже не подумал!

Некоторое время оба молчали, размышляя каждый о своём и продолжая смотреть на север.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом слева от них.

Но Вихрь горел собственным огнём.

Его разбудили слабые и влажные тычки в бок. Он медленно открыл глаза и повернул голову. К животу приткнулся детёныш бхок’арала, испятнанный какой-то кожной болезнью.

Калам сел, сдержав порыв схватить зверька за шкирку и швырнуть в стену. Разумеется, дело было не в жалости. В этом подземном храме жили сотни, если не тысячи бхок’аралов, которые отличались сложным социальным устройством: причини вред детёнышу, и Калама может погрести под собой целая стая взрослых самцов. Твари вроде и некрупные, но их клыки могут посоперничать с медвежьими. И всё равно он с трудом сдержал отвращение и осторожно отпихнул детёныша подальше.

Тот жалобно мявкнул и посмотрел на Калама снизу вверх огромными влажными глазами.

— Даже не пытайся, — пробормотал убийца, отбрасывая шкуры и вставая. Кусочки отшелушившейся кожи покрывали живот, тонкая шерстяная рубашка была влажной от мокрого носа детёныша. Калам стянул и швырнул её в угол каморки.

Он уже неделю не видел Искарала Прыща. Если не считать редких покалываний в кончиках пальцев рук и ног, убийца более-менее оправился от нападения демона-энкар’ала. Алмазы были доставлены, и теперь Каламу не терпелось уйти.

Из коридора донеслось неразборчивое пение. Убийца покачал головой. Может, когда-нибудь Могора и споёт правильно, но пока… нижние боги, какой скрежет! Он подошёл к своему потёртому дорожному мешку и принялся рыться в нём, пока не отыскал запасную рубашку.

Внезапно снаружи послышался топот. Калам обернулся как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. На пороге стояла Могора, в одной руке деревянное ведро, в другой — швабра.

— Он был здесь? Прямо сейчас? Он был здесь? Отвечай!

— Я уже несколько дней его не видел, — произнёс Калам.

— Он должен вымыть кухню!

— Могора, и это всё, чем ты занята? Гоняешься за тенью Искарала Прыща?

— «Всё»! — взвизгнула женщина и бросилась к нему, выставив швабру, как оружие. — Только я пользуюсь кухней?! Нет!

Калам отступил, стирая с лица брызги слюны, но далхонка придвинулась ближе.

— А ты?! Думаешь, твой ужин сам готовится? Думаешь, боги Тени выколдовывают его из воздуха? Я тебя сюда приглашала? Думаешь, ты мой гость? А я — твоя служанка?

— Да упасите боги…

— Молчи! Я говорю, не ты!

Она сунула Каламу в руки ведро и швабру и тут заметила детёныша бхок’арала, свернувшегося в клубок на постели. Женщина сгорбилась в хищной стойке и двинулась к кровати, скрючив пальцы.

— Вот ты где, — бормотала она. — Разбрасываешь повсюду перхоть, да? Нет уж, хватит.

Калам заступил ей дорогу.

— Могора, хватит. Уходи отсюда.

— Только с моим любимцем.

— Любимцем? Ты собираешься свернуть ему шею.

— И что?

Он поставил ведро и швабру. «Поверить не могу. Я защищаю паршивого бхок’арала от ведьмы-оборотня».

В дверях что-то шевельнулось. Калам ткнул рукой в ту сторону.

— Могора, обернись. Тронешь детёныша, и тебе придется иметь дело с ними.

Она резко обернулась и прошипела:

— Мразь! Искараловы отродья — вечно шпионят! Вот как он прячется — с их помощью!