Котильон негромко рассмеялся.
— Нет, я не это имел в виду. Вдруг начнешь отговариваться своей неопытностью. Однако чувствую, мои слова тебя уже зацепили. Тогда не будем терять времени. Я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. Идет?
— Апсалар ты тоже хотел предложить такую же сделку? — опрометчиво поинтересовался даруджиец и тут же прикусил язык.
Однако Котильон вовсе не рассердился. А лишь вздохнул.
— Ты уже усвоил немало трудных уроков, парень. Но как видно, недостаточно. Постепенно ты научишься понимать, какие вопросы уместно задавать, а какие — нет.
— Полагаю, в любом случае будет уместно спросить насчет нашей взаимовыгодной сделки. Какую выгоду получу я, оказав тебе эту услугу?
— Даже не знаю, что и ответить. Я хотел благословить твое оружие, но, поскольку ты отказался, теперь пребываю в некоторой растерянности. Может, есть какие-либо пожелания?
— Я бы хотел кое-что выяснить.
— И что же именно?
— Зачем вы с Престолом Тени замышляли уничтожить Ласин и Малазанскую империю? Вы жаждали мести?
Котильон вздрогнул. Резак сразу ощутил, как посуровел взгляд собеседника, хотя и не видел его глаз.
— Подобные вопросы заставляют меня пересмотреть условия нашей сделки.
— И все-таки я хочу это знать, — упорствовал даруджиец. — Тогда я смогу понять, что же… что же такое ты сотворил с Апсалар.
— Да ты никак требуешь, чтобы твой покровитель отчитывался в своих действиях?
— Я ничего не требовал. Всего лишь спросил.
Котильон молчал.
Костер погас, только отдельные угольки еще мерцали и переливались на ветру. Юноша безошибочно чувствовал близкое присутствие еще одного Пса Тени.
— Видишь ли, Резак, — наконец произнес Котильон, — все объясняется необходимостью. Жизнь состоит из множества разных игр. Иногда кажется, что на тебя надвигается неминуемая гибель, а на самом деле — это всего лишь обманный ход в игре. Я даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Нам казалось, что будет лучше, если твой родной Даруджистан останется свободным, ибо именно в таком качестве он как нельзя лучше отвечал нашим замыслам. Каждый ход, каждый шаг… многослойны, за каждым из них кроются целые пласты смыслов. Это все, что я могу тебе сказать.
— А ты сожалеешь о том, что сделал с Апсалар?
— Меня восхищает твоя дерзость. Что ж, признаюсь откровенно. Да, я не раз пожалел о содеянном. Но быть может, когда-нибудь ты и сам поймешь: сами по себе сожаления и раскаяния — ничто. Важно то, к чему это все приводит.
Резак напряженно глядел в темную морскую даль.
— Когда мы отплывали из Даруджистана, я выбросил в озеро монету Опоннов, — сообщил он.
— И теперь ты жалеешь, что расстался с нею?
— Не знаю. Тогда мне очень мешало их… назойливое внимание.
— Ничего удивительного, — пробормотал Котильон.
— У меня есть просьба, — продолжал Резак, вновь поворачиваясь лицом к богу. — Она касается твоего задания. Если на меня вдруг нападут, я могу позвать на помощь Бельмо?
— Ты хочешь призвать Гончую Тени? — удивился Котильон.
— Да. Ее присутствие… оно меня… успокаивает.
— А знаешь, смертный, ты еще удивительнее, чем я думал. Хорошо, я согласен. Если тебе придется туго — крикни Бельмо, и она явится.
Резак удовлетворенно кивнул.
— А теперь расскажи мне подробно о своем поручении, — сказал он Покровителю Убийц.
Апсалар вернулась, когда на утреннем небе сияло солнце. Поспав немного после ухода Котильона, Резак вырыл могилу и похоронил Реллока. Потом он отправился готовить лодку к плаванию.
На борт лодки упала тень.
— У тебя были гости, — произнесла Апсалар.
Все тот же спокойный, почти равнодушный голос. Все те же темные, бездонные глаза.
— Да, были.
— И теперь ты можешь ответить на мой вопрос?
— Могу. Мы поплывем к острову, высадимся на него и посмотрим, что там интересного.
— Это далеко?
— Не очень. Но постепенно остров все отдаляется.
— Ага, понимаю, о чем ты.
«Кто бы сомневался».
У них над головами пронзительно кричали чайки, торопясь к морю. Приготовления к отплытию были окончены. Резак оттолкнул лодку от берега, потом влез в нее сам. Следом туда забралась и Апсалар. Девушка села у руля.
«Куда теперь?»
Котильон задал им направление.
В мире, который тисте эдур называли Затопленным, вот уже пять месяцев не было ночи. С серых небес струился рассеянный свет. Обильные дожди и неожиданное наводнение почти уничтожили этот мир. Но жизнь продолжалась и среди обломков.
К стене, обильно вымазанной глиной и тиной, прибило несколько десятков морских чудовищ, похожих на гигантских каракатиц. Они были весьма упитанными: у каждой выпирало серебристо-белое брюхо. Кожа высохла и потрескалась; их черные спины покрылись целой паутиной таких трещин. Но маленькие черные глазки не потеряли своего блеска. Трудно сказать, сохраняли ли они интерес к окружающему миру. Во всяком случае, одинокому т’лан имассу казалось, что чудовища его не замечают.
