— Увы! Пормквалю следовало бы хорошенько подумать, кого он выбирает себе в советники. Но теперь ты и твои соратники из отряда «красных клинков» снова на свободе. Вам вернули оружие, и вы, надеюсь, заняли достойное место в армии адъюнктессы.
— Лично я в этом сильно сомневаюсь.
Жемчуг вопросительно изогнул брови.
Лостара сделала глоток, едва обратив внимание на вкус вина. И пояснила:
— Пока что Тавора не сказала ничего определенного о дальнейшей судьбе «красных клинков».
— Быть этого не может!
— Довольно уже игр, Жемчуг! — не выдержала Лостара. — Ты наверняка прекрасно осведомлен о замыслах новой адъюнктессы.
— Увы, дорогая, вынужден тебя разочаровать. Об этом мне известно не больше твоего. Признаюсь, я крупно ошибся, решив, что Тавора постарается как можно скорее возместить ущерб, нанесенный вашему славному воинству. Я уж не говорю о том, что у меня просто в голове не укладывается, как можно усомниться в верности «красных клинков».
Жемчуг отпил несколько глотков, после чего откинулся назад.
— Давай рассуждать логически. Если бы вам не доверяли, то не стали бы освобождать и возвращать оружие. Значит, вы вольны идти, куда пожелаете. А вы не пытались добиться аудиенции у Таворы?
— Адъюнктесса никого не пускает дальше зала для совещаний.
— Здесь вы не одиноки, дорогая, — улыбнулся коготь. — Насколько я слышал, Тавора и впрямь общается лишь с людьми из ближайшего своего окружения, которых привезла из Унты. Однако я думаю, положение скоро изменится.
— С чего бы это вдруг?
— Сегодня вечером состоится военный совет, на который приглашены и твой командир Тин Баральта, и командующий Блистиг, и некоторые другие, чье появление, полагаю, удивит очень многих.
Жемчуг умолк. Его зеленые глаза были устремлены на Лостару.
— Если и впрямь так, — произнесла она, — тогда я должна возвращаться к Тину Баральте.
— Замечательное решение, только… не совсем правильное.
— Хватит уже туманных речей, Жемчуг! Говори прямо.
Коготь долил вина в бокал сотрапезницы.
— При всей недоступности адъюнктессы мне все же удалось предложить ей одну идею, и, представь, Тавора одобрила мой замысел.
— Какой еще замысел? — спросила Лостара, устав от витиеватой речи Жемчуга.
— Увы, сентиментальные чувства когда-нибудь меня погубят, — вздохнул коготь. — Знаешь, я просто наслаждаюсь воспоминаниями о том удивительном времени, когда мы с тобой действовали сообща. Эти воспоминания так дороги мне, что я решил их воскресить. И предложил адъюнктессе сделать тебя моей помощницей. Разумеется, твой командир поставлен в известность.
— Да ты никак забыл, что я — капитан «красных клинков»? — вспыхнула Лостара. — Не коготь, не лазутчица и не уб… — Она осеклась.
— Мне больно слышать такие слова, — сделав большие глаза, вздохнул Жемчуг. — Но сегодняшний вечер поистине волшебный, и потому я охотно прощаю тебе твое неведение. Хотя ты и не видишь различия между тонким искусством ликвидации противника и обыкновенным грубым убийством, уверяю тебя, оно существует. Однако поспешу развеять твои страхи: дабы осуществить миссию, которая ожидает нас с тобой, не потребуется прибегать к этому искусству. Поверь, дорогая, я выбрал тебя не только потому, что мне исключительно приятно находиться в твоем обществе. Ты обладаешь двумя качествами, весьма ценными для выполнения предстоящей задачи. Ты — уроженка Семиградья. Это первое твое бесспорное достоинство. Второе и более важное — верность Малазанской империи. Сие, правда, потребуется подтвердить.
«Вот и появилась какая-то определенность в моей дальнейшей судьбе, — подумала Лостара Йил. — Хотя такого поворота я ожидать никак не могла».
— Понятно, — сказала она Жемчугу. — Что ж, я в твоем распоряжении.
Коготь лучезарно улыбнулся.
— Замечательно. Я всегда верил в тебя.
— И что же это за миссия?
— Подробности мы узнаем нынешним вечером, после личной встречи с адъюнктессой.
— Неужели ты совсем ничего не знаешь? — недоверчиво передернула плечами Лостара.
Улыбка Жемчуга стала еще шире и лучезарнее.
— Представь себе, дорогая, ничего. Ну как, это будоражит тебе кровь?
— Значит, тебе не известно, придется ли прибегать, как ты выразился, к «тонкому искусству ликвидации противника».
— Трудно сказать. Но о грубом убийстве абсолютно точно не может быть и речи. А сейчас, дорогая, допей это прекрасное вино, и идем. Нам надо вовремя быть в резиденции верховного кулака. Я слышал, адъюнктесса терпеть не может, когда опаздывают.
Все приглашенные на совещание появились заблаговременно. Гамет стоял рядом с дверью, из-за которой должна была выйти адъюнктесса. Новоиспеченный кулак прислонился к стене и скрестил руки на груди. Зал для собраний был не слишком просторным и не отличался высокими потолками. Его стены видели и слышали немало длинных и скучных заседаний. Однако грядущая встреча обещала быть весьма интересной. Но все равно бывший капитан стражников в доме Паранов испытывал некоторую робость.
