Миг спустя Верховный Маг продолжил: — Твой маршрут намекает на встречу с неким обитателем Круга. Более того, я ощущал вблизи тебя бурю эмоций; следует предположить, что грядущая встреча окажется бурной.
— Ты имеешь в виду, что мы с Бидиталом можем поссориться, — проворчал Геборик. — Что же, это чертовски вероятно.
— Я сам только недавно его покинул, — сказал Л'орик. — Можно предупредить? Он чем-то сильно взволнован, он в дурном настроении.
— Может быть, из-за твоих слов?
— Вполне возможно, — согласился маг. — Если так, позволь извиниться.
— Фенеровы клыки, Л'орик! Что ты забыл в треклятой армии ядовитых змей?
Снова кривая улыбка, неуверенное движение плечами. — В племенах Маттока есть женщины и мужчины, танцующие с яркошейками, теми, что встречаются иногда в высокой траве. Это сложной и очень опасный танец, однако он наделен известным очарованием. Их упражнения привлекают.
— Ты наслаждаешься риском, даже если твоя жизнь в опасности.
— Я сам мог бы спросить, зачем ты пришел, Геборик. Желаешь вернуться к профессии историка, позаботиться, чтобы сказание о Ша'ик и Вихре прозвучало до конца? Или ты действительно скован верностью благородному делу свободы? Или будешь утверждать, что верно и первое и второе?
— Я был в лучшем случае посредственным историком, Л'орик, — буркнул Геборик, не желающий объяснять свои резоны. Да в этом не было бы смысла — Ша'ик наверняка его не отпустит.
— Тебе не терпится расстаться со мной. Что же, предоставляю тебя твоим заботам. — Л'орик слегка поклонился и отступил.
Геборик неподвижно стоял, смотря в спину уходящему магу. Потом продолжил путь. «Бидитал взволнован, вот как? Спор с Л'ориком — или что-то произошло за гранью?» Обиталище верховного мага уже было перед ним: брезентовые стены и двускатная, закопченная, выгоревшая от солнца крыша, запорошенные пылью пурпурные пятна на камнях основания. Около полога скорчилась грязная, покрытая солнечными ожогами фигура. Она что-то бормочет на непонятном языке, лицо скрыло длинными прядями сальных волос. У этого человека нет ног и рук; культи стали гладкими, но все еще выделяют молочно-желтоватую сукровицу. Он выводит обрубком руки рисунки в пыли, окружая себя — круг за кругом — звеньями цепей. Каждый новый рисунок уничтожает ранее проведенные линии.
Он принадлежит Тоблакаю. Его «шедевр». Сулгар? Силгар. Натиец. Он стал одним из множества калек, больных и нищих, населяющих храмовый круг. Геборик удивился, что же привело его к шатру Бидитала.
Он подошел к входу. Полог, как это принято среди племен пустыни, подвязан с одного края — щедрый жест приглашения внутрь, остроумное безмолвное послание.
Едва он пригнулся, чтобы войти, Силгар начал шевелиться, мотать головой. — Брат мой! Я уже видел тебя прежде! Калеки… мы с тобой родня! — Он бормотал на смеси натийского, малазанского и эрлийского наречий. Улыбка обнажила ряды гнилых зубов. — Плоть и дух, да? Мы с тобой, мы здесь единственно достойные смертные!
— Как скажешь, — пробормотал Геборик, войдя в дом Бидитала. Кудахтанье Силгара летело следом.
Никто не озаботился уборкой внутренних комнат. Кирпичи и мусор лежали на песчаном полу, рядом с ними битые черепки, куски штукатурки. Похожее на пещеру пространство вместило несколько беспорядочно расставленных предметов мебели. Тут была большая низкая кровать с тонкими матрацами и шерстяными одеялами. Четыре складных стула о трех ножках, на местный манер, стояли вдоль кровати, словно Бидитал имел обыкновение лежа обращаться к ученикам или служкам. Поверхность стола загромождала дюжина маленьких масляных ламп.
Верховный маг сидел спиной к Геборику и большей части вытянутой в длину комнаты. Приделанный на древко вбитого между камнями копья факел отбрасывал тень Бидитала на стенку шатра.
Геборика пробрала дрожь: казалось, верховный маг беседует с собственной тенью. Нет, не просто так говорится «тень отброшена». Все еще играется с Меанасом. Ради Вихря или ради своих нужд? — Верховный Маг, — сказал бывший жрец.
Дряхлый тощий старик медленно повернулся. — Иди ко мне, — проскрипел он. — Я поставлю опыт.
— Не особо привлекательное предложение, Бидитал. — Геборик все же подошел.
Бидитал нетерпеливо махнул рукой: — Ближе. Я хочу увидеть, отбросят ли тень призраки твоих рук.
Геборик замер, сделал шаг назад. Потряс головой. — Ты хочешь, а я вряд ли.
— Иди!
— Нет.
Морщинистое лицо исказила гримаса, черные глаза блеснули.
— Ты слишком рьяно прячешь свои секреты.
— А ты нет?
— Я служу Вихрю. Все иное не имеет значения…
— Кроме твоих аппетитов.
Верховный маг склонил голову набок, потом слегка, пренебрежительно махнул рукой. — Потребности смертного. Даже будучи Рашан» аисом, я не видел нужды отворачиваться от радостей плоти. Да, плетение теней наделяет великими силами.
— И ты изнасиловал Ша'ик, когда она была ребенком. Выжег из нее все будущие радости и удовольствия, которыми сам утешаешься. Не вижу тут логики, Бидитал. Только извращение.
— Мои цели далеко превосходят твои умственные способности, Руки Духа, — ухмыльнулся маг. — Меня не задеть столь неуклюжими наскоками.
