— И сколько зверей?
— Семь.
Тралл уставился на статуи и взмахнул рукой: — Мы их не строили. Нет, я не знаю точно, но сердцем не чувствую… симпатии. Т'лан Имасс, на мой взгляд, они зловещие и жестокие. Гончие Теней не были достойны поклонения. Они поистине несвязанные, дикие и смертельно опасные. Чтобы истинно владеть ими, нужно сидеть на Троне Тени. Быть владыкой Королевства. И более того, нужно сначала стянуть воедино распавшиеся фрагменты. Снова сделать Куральд Эмурланн целым.
— Этого и желают твои сородичи, — прогудел Онрек. — Такая возможность меня тревожит.
Тисте Эдур внимательно поглядел на Имасса и пожал плечами: — Я не разделял твоего беспокойства — вначале. Оставайся мои сородичи… чистыми, я был бы сейчас рядом с братьями. Но иная сила действует за завесой — не знаю, кто или что, но я рад бы был сорвать завесу.
— Зачем?
Тралл вздрогнул от такого вопроса. — Потому что она превратила мой народ в мерзость, Онрек.
Т'лан Имасс двинулся к проходу между двумя ближайшими статуями.
Чуть помедлив, Тралл пошел за ним. — Полагаю, тебе такое незнакомо: видеть, как твой род падает в ничтожество. Видеть, как гниет дух всего племени, раз за разом пытаться открыть ему глаза — ибо твои глаза открыты благодаря некоему случаю.
— Верно, — ответил Онрек. Ноги его глухо стучали по мокрой земле.
— Это не простая наивность, — продолжал Тисте Эдур, хромая за спиной Онрека. — Наше отрицание добровольно, наше равнодушие служит, потакает самым низменным нашим страстям. Мы долгоживущий народ, склонившийся перед краткосрочными интересами…
— Если ты находишь это необычным, — буркнул Т'лан Имасс, — значит, сила за завесой нуждается в вас лишь на краткое время. Конечно, если она существует.
— Интересная мысль. Ты можешь быть прав. Вопрос в том — когда исполнится краткосрочный план, что будет с моим народом?
— Вещи, ставшие бесполезными, выбрасывают, — отвечал Онрек.
— Кидают прочь. Да…
— Если, конечно, — прервал его Онрек, — они не станут опасными для того, кто ими пользовался. Тогда правильное решение — уничтожить, едва в них минует нужда.
— Твои слова звенят неприятной истиной, Онрек.
— Я почти всегда неприятен, Тралл Сенгар.
— Уже начал замечать. Ты сказал, души двух Псов пленены в статуях… а в которых?
— Мы между ними.
— Что они там делают, интересно?
— Камень создан, чтобы овладеть ими, Тралл Сенгар. Никто не спрашивает духов или богов, хотят ли они в ловушку образов. Хотят? Нужда в священных сосудах исходит от смертных. Глядя на объект поклонения, мы уверяем себя, что контролируем богов — в худшем случае. В лучшем же — надеемся поторговаться с ними насчет своей судьбы.
— Ты не находишь такие идеи жалкими, Онрек?
— Я любые идеи нахожу жалкими, Тралл Сенгар.
— Думаешь, бестии пленены навечно? Сюда они пришли потому, что уничтожены?
Онрек пожал плечами: — Мне надоела эта игра. У тебя есть знания и подозрения, но ты не хочешь их высказать. Вместо этого ты пытаешься вытянуть из меня всё, что я знаю и чувствую насчет пленных духов. Мне же плевать и на судьбу, и на путь ваших Гончих. Я лишь сержусь, что, раз их убили в каком-то ином мире, остаются лишь пять зверей, которых я мог бы убить. Думаю, убийство Гончей Теней меня позабавило бы.
Тисте Эдур грубо засмеялся: — Отлично. Не стану отрицать, твоя откровенность меня радует. Но, Онрек из логросов, не думаю, что ты ушел бы после яростной схватки с Гончей Теней.
Т'лан Имасс резко остановился и развернулся к Траллу. — Есть камень и есть камень.
— Боюсь, не понял…
Вместо ответа Онрек вытащил из ножен обсидиановый меч. Подошел к подножию ближайшей статуи. Одна лапа твари была больше Т'лан Имасса. Он воздел меч над головой обеими руками, с размаху ударив по черному гладкому камню.
Раздирающий уши треск вырвался в воздух.
Онрек пошатнулся, голова откинулась назад. Трещины пронизали огромное сооружение.
Оно вроде бы пошатнулось — и взорвалось. Поднялась высокая туча пыли.
Тралл с воплем отпрыгнул и замахал руками, потому что пыль окружила го.
Вокруг Онрека что-то зашипело. Он выпрямился и принял защитную стойку, когда в кружащейся дымке появился более темный силуэт.
Последовал второй взрыв — за спиной Т'лан Имасса — и вторая статуя распалась. Спустилась темнота — облака пыли заволокли небо; казалось, горизонты находятся едва в десятке шагов.
Появившийся перед Онреком зверь был высоким — Имасс не достал бы головой до его плеча. Шкура бесцветная, глаза же горят чернотой. Широкая плоская голова, маленькие уши…
Свет двух солнц, пусть ослабленный, сумел пробить завесу пыли — или это был свет лун? — и Гончая отбросила множество теней.
Зверь обнажил клыки, скорее походившие на бивни; губы поползли в зловещей гримасе, показав красные как кровь десны.
Гончая атаковала.
Клинок Онрека стал полуночным пятном, мелькнувшим, чтобы поцеловать мускулистую шею бестии — но встретил лишь пыльный воздух. Т'лан Имасс ощутил, как могучие челюсти сдавили грудь. Его оторвало от земли. Затрещали кости. Жестокая встряска вырвала меч из рук, воин полетел в зернистую тьму…
Чтобы попасть во вторую пару зубастых челюстей.
