Воин пустыни двинулся вперед, осторожно глядя на змей. — Я изголодался по компании. В отличие от тебя. — Он указал на резные стволы. — Твои? Вижу двух Тоблакаев — они стоят как живые, словно готовы шагнуть из деревьев. Мне тревожно и вспоминать, что в мире есть тебе подобные. Но кто эти, другие?
— Мои боги. — Он заметил озадаченное выражение лица Леомена и пояснил: — Каменные Лица. На моей родине они украшают скалу, глядя на поляну, очень похожую на эту.
— Тоблакай…
— Они еще взывают ко мне, — продолжал Карса, отворачиваясь от звероподобного лица Уругала. — Во сне. Как и сказал Руки Духа, меня преследуют.
— Ради чего, друг? Что ваши… боги… требуют?
Карса бросил на Леомена быстрый взгляд и пожал плечами: — Чего ты хотел?
Леомен явно хотел сказать одно, но сказал совсем другое: — Мое терпение на исходе. Важные вести насчет малазан. Далекие поражения. Ша'ик и приближенные очень возбуждены… но ничего не делают. Мы ожидаем легионов Адъюнкта. В одном Корболо Дом прав: походу легионов будут мешать. Но не так, как хотелось бы ему. Никаких великих битв. Ничего драматического и смертельно опасного. В-общем, Тоблакай, Матток дал мне разрешение уехать с отрядом воинов, а Ша'ик любезно согласилась выпустить из Вихря.
Карса улыбнулся: — Да неужели. Ты свободен вредить Адъюнкту? Ага, я так и думал. Ты будешь разведывать, но лишь в холмах вблизи Вихря. Путешествия на юг она не позволила. Но, по крайней мере, ты хоть что-то будешь делать. Рад за тебя, Леомен.
Голубоглазый воин подошел ближе. — Едва выехав за Вихрь, Тоблакай…
— Она все же узнает.
— Я рискну ее нерасположением, — оскалился Леомен. — Ничего нового. А ты, друг? Она зовет тебя телохранителем, но давно ли тебе позволяли явиться пред очи? В проклятый ее шатер? Она поистине Возрожденная, потому что она не такая, как раньше…
— Она малазанка, — сказал Тоблакай.
— Что?
— Прежде чем стать Ша'ик. Ты знаешь не хуже моего…
— Она была возрождена! Она стала волей богини, Тоблакай. Что было раньше — не важно…
— Так говорят, — пророкотал Карса. — Но память остается. Именно память ее и сковала. Она в ловушке страха, и страх рожден тайной, которой она не желает делиться. Единственный, кто знает тайну — Руки Духа.
Леомен долгое мгновение смотрел на Карсу. Потом не спеша сел на корточки. Двое мужчин были окружены змеями, шелест чешуи о песок стал приглушенным аккомпанементом разговора. Опустив ладонь к почве, Леомен наблюдал, как яркошейка обвивает руку. — Твои слова, Тоблакай, шепчут о капитуляции.
Пожав плечами, Карса пошел к инструментам, лежащим у корней дерева. — Годы хорошо мне послужили. И твоя компания, Леомен. Ша'ик Старшая. Однажды я поклялся, что сделаю малазан своими врагами. Но я успел повидать мир и знаю теперь: они не злее любых других низменников. Они скорее кажутся единственно верными духу справедливости. Народы Семи Городов, так презирающие их, так ждущие их бегства — они желают всего лишь вернуть власть, которую забрали малазане. Власть, которую используют для подавления своих же соотечественников. Леомен, ты и твои сородичи повели войну против справедливости, а это не моя война.
— Справедливость? — Леомен оскалил зубы. — Ожидаешь, что я оспорю твои слова, Тоблакай? Не буду. Ша'ик Возрожденная говорит, во мне нет преданности. Возможно, она права. Я слишком многое видел. Но… остаюсь здесь, сам гадая, почему.
Карса вытащил резец и молоток. — Свет гаснет, тени стали гуще. Думаю, все дело в свете. Вот что в них особенного.
— Откровение, Тоблакай. Апокалипсис. Распад. Уничтожение. Всего. Всех людей… низменников. Со всеми нашими извращениями и ужасами. Изменами, зверствами. На один жест доброты и сочувствия приходится тысяча подлых дел. Преданность? Да, во мне ее нет. Ни к одному сородичу. Чем скорее мы уничтожим сами себя, тем чище станет мир.
— Свет, — продолжал Карса, — сделал их почти людьми.
Погруженный в раздумья Тоблакай не заметил, как сузились глаза Леомена, с каким трудом тот хранит молчание.
«Не годится никому вставать между мужчиной и его богами».
Перед лицом Леомена показалась голова змеи. Мелькнул язычок.
— Дом Цепей, — прошептал Геборик, и лицо его стало унылым.
Бидитал вздрогнул, хотя трудно было бы сказать — от страха или от удовольствия. — Разбойник. Супруга. Несвязанные — они интересны, верно? Словно разбитые…
— Откуда взялись изображения? — требовательно спросил Геборик. Простой взгляд на деревянные карты, на лакированные образы — пусть смутные для его взора — наполнял горло бывшего жреца желчью. «Я ощущаю… пороки. В каждом и во всех. Это не случайность, не слабость руки нарисовавшего их к бытию…»
— Нет сомнений, — ответил Л'орик, — в их подлинности. Излучаемая ими сила полна зловонием магии. Никогда не видывал я в Колоде такого бурного рождения. Даже Тень…
— Тень! — буркнул Бидитал. — Эти обманщики никогда не раскроют истинную силу Королевства! Нет, здесь, в новом Доме, тема чиста. Несовершенство прославлено, касание хаотического случая запятнало всех…
— Молчание! — прошипела Ша'ик, охватив себя руками. — Нам нужно подумать. Никто не говорит. Дайте подумать!
