Рик вздыхает и прикрывает глаза. Ладонь его невольно сжимается в кулак. Он чуть не убил лису, но вовремя остановился. Ставит фигурку на стол, протирает глаза двумя пальцами рук. Хочется заплакать от своей никчемности, криворукости, спрятаться в комнате и больше никогда не выходить из нее.
Почему у всех получается, а него нет?
Глаза начинают щипать, к горлу подкатывает ком.
Рик безумно хочет домой, хочет обнять маму, хочет играть со своими игрушками, хочет стоять на стуле и наблюдать, как готовит родительница. Ему очень нравилось это занятие. Он не хочет находиться здесь, в этой дурацкой лечебнице, которая пытается вылечить его несуществующую болячку. Не хочет находиться в комнате для отдыха третьего этажа, не хочет находится с этими детьми.
Они, конечно, не смотрят на него с любопытством, не перешептываются и не боятся его, как дети из школы, но все равно они ему не нравятся.
«Нужно взять себя в руки, Рик!» — просит себя он. — «На тебя, наверняка, все смотрят. Никто не должен видеть твоих слез».
«Ты должен быть сильным».
Рик всхлипывает, проглатывает ком и приоткрывает веки. Старается не поднимать взгляд, иначе кто-нибудь заметит, что у него слезятся глаза. Берет в руки фигурку лисы. Дает себе последнюю попытку на исправления.
— Давай я помогу тебе, — предлагает помощь Ян, одноместный столик которого находится рядом. — А-то твой лис очень смешной. Совсем не похож на сородичей.
Рик неожиданно вспоминает слова отца, что он не похож на остальных детей, и личный внутренний «вулкан» резко пробуждается. Он сжимает фигурку в кулаке, бьет им по стене, размазывает оранжевый пластилин по черным камням.
— Если мой лис не похож на сородичей, это не значит, что его обязательно необходимо исправлять. Он необычный и уникальный. Он заслуживает любви и уважения в лисьем обществе, просто потому что он очень добрый. Никто не должен страдать от того, что он не похож на подобных ему, — кричит Рик на Яна, разрывает глотку. Привлекает к себе очень много внимания. Его выходка не пройдет сквозь Исы.
— Рик Уокер, я прошу тебя успокоиться и пройти в кабинет Марии Уолтер. Мне кажется, тебе необходим психолог, — требует Иса и смотрит на него тяжелым взглядом. — А после ты вернешься и вымоешь стену. Ты понял меня?
Рик сжимает челюсть. Бьет по столу ладонями, отодвигает резко стул и встает из-за стола. Выходит из комнаты отдыха, хлопает дверью. Поднимается на четвертый этаж, говорит Псу, что Иса направила ее к психологу. Тот его провожает. Рик стучится ради приличия в кабинет, но заходит без приглашения. Молча проходит к стулу, садится, скрещивает руки на груди. Прожигает недовольным взглядом Марию Уолтер. Не сразу замечает девочку лет девяти со смешным «одуванчиком» на голове. Он глядит на нее из любопытства, но быстро отворачивается.
— Симона, выйди немедленно. Мне с Риком Уокером необходимо серьезно поговорить.
Симона послушно выходит, и Мария Уолтер начинает нравоучительный монолог. Она что-то говорит про послушание детей, про наказание, про взаимопонимание, про дружбу и любовь, но Рик особо не вслушивается.
— Рик, я хочу, чтобы ты доверял мне, — говорит в заключение Мария Уолтер.
Тот поднимает на нее глаза.
— Я пытаюсь доверять, но мои родители слишком далеко, и… — Рик специально не договаривает, нарочно строит расстроенное выражение лица, специально опускает взгляд на ладони. Обычно, так делают, когда чувствуют печаль и неуверенность в себе.
Он никогда не станет доверять таким людям, как Мария Уолтер. Сказать правду он не может, но и ляпнуть, что полностью доверяет ей — глупо. Она бы заподозрила что-то неладное. Поэтому Рик выбрал «золотую середину».
— Я понимаю твою печаль, Рик.
«Ага, конечно» — хочет фыркнуть Рик, но держит себя в руках.
— Ты можешь идти.
«Ну наконец-то!».
Рик выходит из кабинета психолога, вновь встречается с незнакомой девчонкой. Кто она такая? И почему сидела у Марии Уолтер? Рик не долго ее изучает, Пес собирается проводить его до класса отдыха.
Время для совместного препровождения на третьем этажа закончилось. Все постояльцы находятся в комнатах. Сейчас по расписания свободное личное время, но Рик наказан Исой.
Пластилин от камня не так просто сходит. Рик тщательно трет губкой, старается не смотреть на Яна.
— Зачем ты помогаешь мне? — недоумевает Рик. — Я ведь накричал на тебя.
— Друзьям ведь нужно помогать.
Рик закусывает губы, вздыхает.
— Я тебе никакой не друг. Не выдумывай.
Ян был таким надоедливым. Всегда навязывался в друзья к Рику, но тот старался с ним не контактировать и меньше пересекаться.
Рику никто не нужен.
У Рика, к слову, никогда ничего не получалось сделать собственными руками. Но он хотел найти себя хоть бы в одном хобби, поэтому брался за многое: за рисование, за лепку, за чертежи, за стихоплетство, за писательство и даже вышивание крестиком, но ни одно занятие никак не шло ему.
Порой кажется, что Рик был рожден специально для побега из Дома Урода, потому что продумывания плана — его единственное любимое времяпровождения.