Игра начинается, Виктор делает первый ход. Он напряженно всматривается в каждую фигуру, но играет не обдуманно. В первую же минуту он лишается коня и ферзя и двух пешек. Рик идет на прямую атаку, Виктор всячески обороняется. Он не дорожит пешками, делает их напрасно жертвенными фигурами. Кажется, Виктор забывает цель игры: свергнуть королеву противника. Он же упорно хочет убить надоедливого коня Рика, который уничтожает его «войска». Проходит три минуты, а Рик уже ставит шах. Через тридцать секунд и мат. Это была самая быстрая игра в истории Рика. Почти мгновенно он еще никого не выигрывал.
Виктор хмурится и хмыкает.
— Дурацкая игра, — заключает он. — Голова от нее болит.
— Над шахматами надо думать, — изрекает Бакстер голосом Исы. «Тоже мне, учитель здесь нашелся!».
— Ты совсем не дорожил пешками, — говорит Рик. — И, впрочем, любыми другими фигурами.
— Пешки созданы для того, что жертвовать ими ради королевы.
— Иногда даже самая жалкая пешка может стать для тебя очень серьезным соперником.
Виктор закатывает глаза. Он делает это так часто, что порой глазница полностью прячутся за подвижное верхнее веко, и он на секунду становится похожим на Кери. Он облокачивает голову об кулак и улыбается уголком губ.
— Например, как сейчас, — говорит он и пальцем откидывает пешку, которая выбивает королеву Рика с доски. — А еще я выбью твоего коня, а потом и всех остальных.
Фигуры Рика разлетаются в стороны, Виктор усмехается.
— Такая игра мне нравится.
Рик никак не реагирует на выходку Виктора. Он прикрывает глаза и скрещивает руки на груди. Пусть ребенок хоть немного порадует себя. Но Бакстера игра Виктора не нравится. Он поднимает его за шкирку, словно тот ничего не весит, и заставляет встает из-за стола.
— Да, Рик, ты прекрасно играешь шахматы, но тебе никогда не уговорить Кери бежать с тобой. И камеры твои ничего не значат! — злобно шипит Виктор, и Рик приоткрывает глаза, ногти его начинают вбиваться в кожу через ткань рубашки. По его выражению лица видно, как он сдерживает себя, чтобы не ответит Виктору такой колкостью или не встать и не ударить его.
Все обращают на них внимание.
— Что у вас там происходит? — раздражается Иса, приближается к троице. Кладет руки на бока и строго прожигает их взглядом, словно они кучка непослушных детей. Хоть, в какой-то мере они навсегда останутся для нее детьми, ну, конечно, кроме Бакстера.
— Ничего особенного, — улыбчиво изрекает Виктор, будто минуту назад не его грубо вытолкнули из-за стола. — Мне просто нечем себя развлечь, — жалуется он и достает из кармана брюк игральные карты. — Может сыграем?
— Я не… — хочет отказаться Иса, но Виктор ее резко перебивает.
— Если вы со мной сыграете, я не буду создавать хаос. — Этот аргумент всегда срабатывает. Иса нехотя кивает головой, и Виктор тянет ее за свободный столик. Эта женщина любит во всем порядок.
Оставшееся время Виктор с интересом играет с Исой, пухлые щеки которой краснеют, когда она проигрывает. Эта тучная женщина очень азартная, и Виктору эта ее черта нравится, хоть она ее и ненавидит. Что для одного человека является пороком, то для другого считается сокровищем.
Наконец-то слышится звонок. Время для совместного времяпрепровождения заканчивается, начинается свободное.
Виктор мгновенно прощается с Исой, оставляет карты на столе и вылетает первым из комнаты отдыха, толком не доиграв. Он бежит со всех ног в комнату и первые в жизни запирается на ключ. Здесь Бакстер его не достанет. За час полного одиночества Бакстер остынет (Виктор слышал, что Энди позвал Стрикена и Кери к себе, чтобы прочитать им новую сказку. Бакстер сильно расстраивается, когда кто-то при нем читает детские рассказы. Они напоминают ему те беззаботные дни, когда он читал их сыну) и забудет его проделки.
И чем ему теперь заняться? Виктор грустно поглядывает на треснувший экран и сломанный руль. Может удастся запустить игру?
Виктор вешает экран на стену и нажимает на кнопку включения, подключает к консоли имитацию руля и с надеждой ждет. Проходит секунда. Еще. И еще. Экран остается черным. Виктор злится и откидывает руль в сторону. Ненавидит себя и свой вспыльчивый характер. Если бы он сегодня утром сдержал себя, когда руль немного заборохлил, из-за чего он и попал в аварию, не сидел бы, покачиваясь из стороны в сторону в кресле, и не обзывал себя у себя в голове.
Перед глазами Виктора плывут все его разбросанные вещи. А у него в комнате, и правда, стоит хаос. До ужина еще полтора часа, а он уже умирает от голода. Встает с кресла и открывает корзинку, где храняйтся все запасы украденной еды. Он оказывается почти пустым, только на глубине лежат три стебля мяты не первой свежести, но Виктор все равно кладет один стебелек под губу и тяжело вздыхает. Он умрет от голода, если его так будут кормить.