— Наконец-то! — радуется Виктор совсем как ребенок. Он сидит на полу и обнимает имитация руля, которую необходимо подключить к консоли, чтобы запустился симулятор.
Энди стоит неподалеку и недовольно хмурится.
— И за какие-такие заслуги тебе сделали такой подарок? — выделяет последнее слово, чуть повышает голос. — Ты не убираешься в комнате, — загибает пальцы, — не ухаживаешь за деревьями, крадешь мяту на кухне, очень часто опаздываешь на завтрак.
— И что с того?
— Многие постояльцы послушно ведут себя, но им не делают такие подарки.
— Потому что они не просят таких подарков! — раздражается Виктор. — Ты ведь прекрасно знаешь, что желания постояльцев исполняют.
— Не думаю, что для другого инженеры собрали бы целый компьютер, но для тебя сделали это. А знаешь почему? — Энди подходит поближе к Виктору, садится на корточки. — Потому что ты любимчик всех сотрудников, — самодовольно улыбается и прикрывает глаза. Виктор хватает часть картона разорванной коробки и бьет по лицу Энди. Он ему успел надоесть.
Удар приходится сильным. Энди теряет равновесие и падает на бок. Он хватается за щеку, которая горит огнем, и непонимающе поглядывает на Виктора.
— Хочу напомнить тебе, Энди, что ты тоже являешься любимчиком. Типография специально для тебя восстанавливает сказки Старых Людей и печатает их. — Виктор устало вздыхает. Умеет ведь Энди вывести его из равновесия, — Определенно, нас больше любят, потому что мы с самого младенчества прибываем в Доме Уродов.
Северный, свистящий ветер — постоянный певец во время засыпания постояльцев. Приятно ложиться в теплую мягкую кровать, укрыться одеялом и не заботиться о острых снежинках, что способны нанести незаметные порезы на щеках.
Сейчас на кровати уютно устраивается Прах, чистит перья. Из-за мягкости проваливается вниз так, что его почти не видно, сидя на полу.
— Да, мы смертные. Но это не значит, что мы обязательно умрем, когда нам станет плохо, — говорит твердым голосом. Виктор выпрямляется, смотрит на Стрикена сверху вниз. — Если умер Ян, не значит, что у Хвороста такая же участь. И вообще, человеку следует верить в чудо. Во-первых, оно происходит, во-вторых, сердце не становится каменной.
Виктор не может осуждать Стрикена за его категоричность. За свои годы мальчик повидал немало ужасов. Много раз переживал за друзей, которые находились на грани жизни и смерти. Виктор сам проходил через все это. И понимает, что все ужасное вокруг постепенно становится нормой. Человек привыкает к трагедиям и больше не чувствует никаких эмоций. На самом деле очень страшно, когда твой приятель умирает, а ты даже не плачешь ради приличия.
Виктор рад бы помочь Стрикену выбраться из «бездушной» ямы, но Стрикен сам должен понять, что это ненормально и что нужно как-то исправлять ситуацию.
— Если мы будем и дальше болтать о Хворосте, то самочувствие у нас будет паршивое. К тому же словами и обсуждениями мы ему не поможем.
— А что тогда делать? Спокойно играть в гонки? — вопрошает с легкой ноткой возмущения Энди.
— Почему бы и нет? Я сейчас, как раз, буду этим заниматься.
Виктор берет на полке имитацию руля, подключает к консоли, включает экран. Он чувствует особое ликование и удовольствие, когда приставляет, как садится за руль своего электромобиля и едет куда-то очень далеко по ровной дороге.
Виктор подзывает к себе Праха. Тот мгновенно реагирует, тупо вытягивает голову, оглядывается в поисках хозяина. Замечает, издает громкое карканье, хочет поскорей подлететь к Виктору, но путается в одеяле. Тонкие розовые лапки проваливаются вниз. Праха словно затягивает болото. В итоге птица обессиленно падает на постель, недовольно произносит русский мат, которым Виктор часто пользуется. Да, Виктор не знает русского языка, но все же он выучил одно слово, благодаря Роберту. Вожак долго смеялся, пока тот упорно произносил этот мат по слогам, после и вовсе выкрикивал его. Виктор не знал значения выученного слова, Роберт информировал его спустя четырех дней.
Вот же засранец!
Виктор смеется над попытками Праха вырваться из плена одеяла, но не сдвигается с места. Энди закатывает глаза. Приближается к постели и вызволяет Праха, который тихо и жалостно каркает. Праху не нравится, когда к нему прикасается человек, поэтому быстро вырывает из рук Энди, подлетает к Виктору и садится на спинку искусственно-кожаного кресла. Энди грустно смотрит на белое, почти прозрачное перо, которое лежит на его ладони, и тяжело вздыхает.
Виктор начинает игру. А когда он играет, рядом с ним невозможно находиться. Он кричит на непонятно кого, проклинает всех и вся, возмущается и много сквернословит. Энди с Стрикеном и половины не понимают значений всех его ругательных слов и фраз, но все равно крайне некомфортно себя чувствуют.
— Мне очень нравятся эти вафли, — подает голос Стрикен, доедает откусанную Виктором сладость, которая лежала на полу, завернутая в фольгу. Виктор часто крадет не только мяту с кухни, но и вкусные вафли.