В ту страшную ночь под Рождество Конраду Стрейкеру было всего двенадцать лет… Последующие годы только добавили ему яда в душу и навсегда отвратили его от Бога, а затем и вовсе бросили в объятия Сатаны. Из всех аттракционов бродячего ярмарочного шоу, среди артистов которого он рос, Конрад полюбил "Дом ужасов", подсознательно стремясь погрузить в пучину боли и ужаса весь окружающий мир. Он не страшился возмездия, считая, что лишь в Аду он обретет покой. Целью его жизни стала Месть…
Ты должен делать то, без чего, по твоему разумению, обойтись нельзя.
Все счастливые семьи похожи друг на друга,
каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
Не оглядывайтесь. Что-то, возможно, вас настигает.
К Эллен Стрейкер сидела за маленьким кухонным столом в жилом трейлере производства компании «Эйрстрим», прислушиваясь к ночному ветру, стараясь не слышать странные скрипы, которые доносились из плетеной кроватки для новорожденного.
Высокие дубы, клены, березы покачивались в темной роще, где припарковался трейлер. Листья шуршали, как накрахмаленные черные юбки колдуний. Ветер слетал с затянутого облаками пенсильванского неба, проталкивая августовскую темноту сквозь деревья, мягко покачивая трейлер,
постанывая, нашептывая, вздыхая, пропитанный запахом надвигающегося ливня. Он подхватывал перемешанные звуки ярмарочного шоу, благо находились шатры и павильоны неподалеку, отрывал их друг от друга, словно листочки бумаги, а потом бросал в сетчатый экран, вставленный в открытое окно над кухонным столом.
Несмотря на несмолкающий голос ветра, Эллен все равно слышала этот нервирующий шум, доносящийся из детской кроватки, которая стояла в дальнем конце двадцатифутового трейлера. Поскрипывание, потрескивание, сухое шуршание, хруст. Чем больше она прилагала усилий, чтобы отсечь эти звуки, тем громче и отчетливее их слышала.
Она испытывала легкое головокружение. Возможно, начало действовать спиртное. Обычно она пила мало, но за последний час уговорила четыре стопки бурбона. Может, и шесть стопок. Она не помнила, сколько раз подходила к бутылке, три или только два.
Посмотрела на свои трясущиеся руки и задалась вопросом, достаточно ли она выпила, чтобы что-то сделать с ребенком.
За окном полыхнула далекая молния. От темного горизонта долетел раскат грома.
Эллен медленно перевела взгляд на детскую кроватку, стоявшую в тени у изножия кровати, страх, который охватывал ее, постепенно уступал место злости. Она злилась на Конрада, своего мужа, и злилась на себя за то, что влипла в такую вот историю. Но больше всего злилась на младенца, потому что младенец был отвратительным, наглядным свидетельством ее греха. Она хотела убить эту тварь… убить, похоронить и забыть о том, что оно вообще существовало… но знала, что должна достаточно выпить для того, чтобы лишить жизни ребенка.
Эллен подумала, что уже достигла требуемой кондиции.
Не без труда она поднялась и направилась к кухонной раковине. Вывалила наполовину расплавившиеся кубики льда, включила воду, помыла стопку.
Хотя струя воды с грохотом разбивалась о металлическую раковину, Эллен все равно слышала младенца. Слышала, как он шипел. Слышала, как перебирал маленькими пальчиками по плетеным стенкам, пытаясь выбраться из кроватки.
Нет. У нее слишком разыгралось воображение. Не могла она слышать этих звуков за грохотом льющейся из крана воды.
Она закрыла кран.
На мгновение трейлер заполнила абсолютная, могильная тишина. Потом она вновь услышала ветер, который на этот раз донес и отчаянный автомобильный гудок: на трассе кто-то то ли требовал, чтобы ему уступили дорогу, то ли выражал недовольство по поводу того, что дорогу ему не уступают.
А из кроватки доносилось поскрипывание.
Внезапно младенец вскрикнул.
Грубо, резко, издал вопль раздражения и злобы. Потом замолчал. На несколько секунд застыл, не шевелился, после чего из кроватки вновь послышались эти странные, неприятные звуки.
Дрожащими руками Эллен положила в стакан несколько кубиков льда, добавила пару порций бурбона. Она не собиралась больше пить, но крик ребенка, словно мощный тепловой выброс, сжег алкогольный туман, который окутывал ее. Она разом протрезвела, а с трезвостью пришел страх.
Хотя ночь выдалась жаркой и влажной, Эллен трясло.
Она уже не могла убить ребенка. Более того, ей недоставало храбрости даже для того, чтобы подойти к кроватке.
«Но я должна это сделать!» — подумала она.
