— Хвостик у нас теперь с ручками, — пробормотал он, не отрываясь от журнала. — Чудеса...
Кузнечик посмотрел на свои протезы и покраснел. Глаза Волка зловеще сузились.
Пышка вертелся вокруг, ничего не замечая.
— Давайте катитесь. Здесь комната стаи. Не для всяких дохлых, по Могильникам шастающих.
Волк оттолкнул его.
— Ладно, я дохлый, — сказал он брезгливо. — А вы все здоровяки. Особенно ты и Чемпион. Или как там его теперь называют... Белобрысый. Значит, так. Раз уж вы нас отсюда выперли, мы будем жить в той комнате по своим дохляцким законам, и пускай всякие здоровяки, вроде вас, к нам не суются. Ясно?
Кузнечику не терпелось уйти. Он незаметно наступил Волку на ногу.
— Хватит, Волк. Пошли отсюда.
Волк поднял сумки.
— Мы уходим, — предупредил он. — В свою комнату. Кто не считает себя здоровяком, может перебираться к нам. Места навалом.
Зануда и Плакса растерянно постучали в кастрюли.
— Эй! — возмутился Пузырь, подъезжая к Волку на роликах. — Что значит «ваша комната»? Я тоже там сплю, между прочим.
— Больше не спишь, — отрезал Волк. — Ты ведь здоровяк, так?
Пузырь оглядел себя.
— Не знаю. Не уверен.
— Ну хватит здесь распоряжаться, — Спортсмен привстал на кровати, отложив журнал. — Обнаглели! Катитесь на все четыре стороны, а Пузырь, где захочет, там и будет спать, не вам ему указывать!
Стая молчала. Новичок на костылях, умевший показывать фокусы, грустно смотрел на Кузнечика. Ему тоже хочется уйти с нами, догадался Кузнечик. Но ему досталась моя кровать. Его теперь не отпустят.
Они вышли в коридор, и кто-то запоздало засвистел им вслед.
Кузнечик засмеялся:
— Я этого и хотел.
— Знаю, — сказал Волк.
Они вошли в соседнюю дверь, и Волк включил свет. Комната была голая и уродливая. Два ряда железных кроватей со скатанными матрасами, только три из них застелены. Слепой, сидевший на полу у стены, поднял голову. Он совсем не подрос, хотя, может, по нему просто не было видно. Только волосы стали длиннее. Мода на фуфайки с надписями до него не дошла. Он был в клетчатой рубашке со взрослого плеча. В рубашке Лося, которая была для него слишком длинной.
— Привет, Слепой! — радостно сказал Кузнечик. — Это я. И Волк. Нас выгнали сюда. А ты уже здесь!
— Привет, — поздоровался Волк, опуская на пол сумки.
— Привет, — прошуршал Слепой.
Волк оглядел комнату.
— Грустно, — сказал он. — Но мы сотворим здесь райские кущи.
Кузнечик встрепенулся.
— И я смогу сотворять?
Ему не терпелось испробовать протезы.
— Я же сказал: «Мы», — кивнул Волк. — Живущие здесь. Слепой, ты не против?
Слепой внимательно слушал, чуть склонив голову.
— Нет. Сотворяйте, что хотите.
Волк подошел к застеленным кроватям.
— Которая тут кровать Пузыря?
— Вторая от окна.
Волк сгреб лежавшие на кровати вещи и потащил их к двери. Потом вернулся за бельем.
— Крючка тоже будем выселять? — с надеждой спросил Кузнечик.
Волк остановился.
— Не знаю. Как он сам захочет.
Перетащив вещи Пузыря в коридор, Волк вернулся. Хламовник за стеной шумел топотом и голосами. Волк подбежал к подоконнику и лег на него животом, не обращая внимания на пыль.
Кузнечик пристроился рядом. Волк пожирал двор глазами. У него был вид собственника. Кузнечик часто видел таким Слепого, а Волка еще никогда. «Как они уживутся?» — с тревогой подумал он, оглядываясь на Слепого.
Слепой сидел у стены и слушал. Не шум Хламовника. Он слушал Волка. Настороженно и незаметно.
Кузнечику стало грустно.
— Слепой, — спросил он, — а знаешь, что написано на одежках Зануды и Плаксы? «Не беспокой одиночку». У обоих.
Слепой улыбнулся. Волк весело фыркнул с подоконника:
— Одиночка плюс одиночка — двое одиночек. А еще десять — это уже целое море одиночества.
— Они обозвали нас дохляками, — сообщил Кузнечик. — Сказали, что нам среди них не место.
— Я слышал, — отозвался Слепой.
Кузнечик сел рядом с ним. Рубашка Лося доходила Слепому до колен. Подвернутые рукава валиками закручивались вокруг запястий. Краешки губ вымазаны белым. Опять ел штукатурку. Кузнечик придвинулся к Слепому и ощутил знакомый запах мела и грязных волос. Он соскучился по нему, но не знал, как выразить свою радость и что сделать, чтобы Слепой ее почувствовал. Можно было только сидеть рядом и молчать. Слепой сидел тихо. Но слушал уже Кузнечика. Не поворачиваясь к нему, он втянул ноздрями воздух и слизнул с губы белый налет.
«У меня тоже есть свой запах», — догадался Кузнечик. Наверное, он у всех есть. У людей, у комнат, у домов. У Хламовника он точно есть, а эта комната пока что не пахнет ничем. Но скоро все изменится.
Он вытянул ноги и закрыл глаза. «Вот мой дом, — подумал он. — Это здесь. Где Волк со Слепым будут ждать меня и беспокоиться, если я где-то задержусь надолго. Это и называется “райские кущи”».
