Майя встречалась со многими парнями, но никогда не сходилась достаточно близко, чтобы влюбиться. После Фрэнка она боялась кого-либо подпускать. Ей нужно было быть пьяной, или под кайфом, или и то и другое вместе, чтобы ослабить бдительность, и эти психические состояния были своего рода броней. Но потом она встретила Дэна, такого открытого! Он не таил эмоций и говорил без обиняков, и она полюбила его за это. Ей потребовался год, чтобы осознать, как глубоко ее чувство, и это было похоже не столько на удар молнии, сколько на желание, чтобы он находился рядом, когда она просыпается, каждое утро, вечно, даже если это означало, что он тоже увидит ее, лежащую там и смотрящую на него в ответ. Возможно, Дэн просто был первым человеком, в которого она по-настоящему влюбилась и по отношению к которому была так решительно настроена, что он станет последним.
– Не знаю, – ответила она. – Хотя я действительно на это надеюсь.
В темноте ее глазам было легче, поэтому она легла в постель, хотя и знала, что не уснет. Она была укрыта несколькими одеялами, так как мама на ночь убавляла отопление. Новый матрас подстраивался под ее тело. Она повернулась на бок, приподнялась на локте и проверила в телефоне, не прислал ли Дэн сообщение.
Сообщений не было.
Она напомнила себе, что он зубрит перед выпускными экзаменами, и отправила ему пожелание: «Удачи тебе завтра!», за которым последовали три сердечка.
Она ждала. В темноте комната снова показалась ей своей. Мебель была новой, но запах дома, в котором она выросла, не изменился. Запах напоминал машину времени. Пахло плесенью, кофе и мылом для мытья посуды, слегка корицей, но было еще несколько ароматов, которые она не могла определить. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что-то не так в этом до боли знакомом воздухе.
Она учуяла огонь.
Домашний, приносящий уют. Сладко потрескивающее дерево. Приятный запах в большинстве случаев, но в доме ее мамы не было камина. Ее глаза резко открылись. Она все еще лежала на боку, отвернувшись лицом к стене примерно в двух футах от нее. Но стена изменилась. Теперь она выглядела так, словно сделана из бревен. Она почти могла разглядеть завитки на дереве в мерцающем свете костра, который чувствовала спиной. Она хотела встать – убежать, – но не могла пошевелиться. Она была парализована. Она ощутила чье-то присутствие в комнате. Она не могла видеть этого человека, но чувствовала тяжесть его взгляда на своей шее, на той ее части, которую не прикрывали одеяла.
Затем она услышала приближающиеся шаги. Шаркающие по полу, двигающиеся медленно, как похоронная процессия. Майя почувствовала, как кровать прогнулась, когда кто-то забрался к ней в постель. Крик застрял в ее легких. Легкое дыхание коснулось ее шеи.
В тот день, когда Майя познакомилась с Фрэнком, она перечитывала особенно загадочный отрывок из незаконченного романа своего отца на солнечной читальной террасе публичной библиотеки, куда она вышла погреть голые руки и ноги после нескольких часов блаженного пребывания под кондиционером. Она часто приезжала сюда летом, когда мама на работе, а Обри занята, как сегодня. У Майи нет других друзей. У нее есть люди, с которыми она общается, люди, которые пригласили бы ее на вечеринку, но мало с кем она, вероятно, будет поддерживать связь теперь, окончив среднюю школу.
И в любом случае, она предпочитает побыть одна, сидя на деревянной скамье, корпя над этими сорока семью страницами. Она вернулась из Гватемалы две недели назад и уже с помощью словаря перевела весь текст на английский. Помогает то, что страницы разделены двойным интервалом и что предложения ее отца ясны и прямолинейны. Теперь она знает, что означает каждое слово буквально.
Но на каком-то другом уровне язык остается закодированным, словно то, о чем он рассказывает, представляет собой более глубокую историю, лежащую прямо под поверхностью. Это во многом мистерия, как и говорила мама, – как по жанру, так и на практике, поскольку все, что есть у Майи – это начало романа и один эпизод, который, кажется, опережает события, точно Хайро планировал вернуться позже, чтобы заполнить пропущенные главы. По этой причине у нее есть лишь самое смутное представление о том, как должен развиваться сюжет. История начинается в безымянной деревне, расположенной так высоко в горах, что ее жители все время витают в облаках. Почти нет описания деревни, так как главный герой может видеть только на несколько футов перед собой, но при этом он никогда ни на что не натыкается. Теплый свет пронизывает туман. В этой части истории есть доля волшебства. Главный герой – маленький мальчик по имени Пиксан, живущий со своими родителями, которые его очень любят, в маленькой хижине с травяной крышей и каменным очагом.
