Дурное предчувствие охватило ее. Фрэнк, вероятно, был последним человеком, который когда-либо звонил ей на стационарный телефон в доме матери. Неужели у кого-то еще имеется аппарат? Когда Майя тянулась за трубкой и подносила ее к уху, у нее было стойкое ощущение, что на все еще спит.
Тишина.
Она затаила дыхание. Она была уверена, что это он. Ему нетрудно было догадаться, что она посмотрела то видео – как и многие тысячи людей. Он мог звонить на телефон ее мамы, чтобы узнать, вернулась ли Майя в город. Чтобы узнать, не ищет ли она его. Она стояла в оцепенении, пока эти мысли проносились в ее голове. Слышит ли она на самом деле дыхание на другом конце провода? Было трудно это определить из-за ее собственного колотящегося сердца, ее легким не хватало воздуха.
Она уже собиралась повесить трубку, когда кухню залил свет.
– Майя? – Мама выглядела удивленной и встревоженной. Девушка уставилась на нее. На другом конце провода раздался щелчок. – С кем ты разговариваешь? – спросила Бренда. Она заметила испуганное выражение лица своей дочери, бледную кожу, ее потемневшую от пота рубашку. Из трубки в ее руке раздавались короткие гудки. – Ты в порядке?
– Звонил этот телефон. Ты что, не слышала? – Брови мамы озабоченно сошлись на переносице. – Кто бы это ни был, он, похоже, звонил три раза подряд. Я ответила, но… на другом конце молчали.
Бренда покачала головой:
– Я вообще ничего не слышала.
Гнев подступил к горлу Майи.
– Что… ты что, думаешь, у меня слуховые галлюцинации?!
– Нет-нет, конечно нет, – заторопилась Бренда, но было очевидно, что она просто пытается разрядить обстановку. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу дочери. – Ты немного горячая. Как ты себя чувствуешь?
Майе захотелось закричать. У нее возникло непреодолимое желание сорвать телефон со стены и разбить его об пол. Мама ей не поверила. Снова.
– Ты, должно быть, теряешь слух, – холодно произнесла Майя, кладя трубку обратно на рычаг. Она прошла мимо мамы, направляясь в свою комнату.
– Подожди. – Бренда последовала за дочерью по коридору. – Я всего лишь пытаюсь помочь, милая. Ты ведь знаешь это, верно?
Майя чуть не рассмеялась. Как будто мама могла ей помочь! Если по телефону звонил Фрэнк, то теперь он знает, где она сейчас находится. В конце концов, зачем еще ей возвращаться в Питтсфилд? Разве она не всегда хотела сбежать?
– Мне не нужна твоя помощь, – огрызнулась она, захлопывая дверь перед носом Бренды.
– Вот, – говорит Обри, – примерь это.
Она отворачивается от шкафа в своей спальне, чтобы вручить Майе белый топ с крошечными серебряными пуговками спереди.
Майя, стоящая перед зеркалом в своих обрезанных шортах, натягивает его через голову. Это любимый топ Обри.
– Тебе идет, – одобрительно улыбается подруга, и зеркало подтверждает ее слова. Белый цвет оттеняет летнее золото кожи Майи, хотя, конечно, на Обри, у которой красивое декольте, он смотрится лучше.
– Ну… не знаю, – тянет Майя. – Я не хочу, чтобы все выглядело так, будто я считаю нашу встречу свиданием.
– А что, разве это не так? Я имею в виду – разве мы не хотим, чтобы это было свидание?
Майя улыбается.
– Мы хотим.
– И что?
– Мы просто собирались покататься.
– Во время поездки многое может случиться.
– Я даже не знаю, нравлюсь ли я Фрэнку.
– Конечно, нравишься. Он подцепил тебя в библиотеке, а это не самое очевидное место для легкомысленного знакомства.
Девушки смеются, хотя Майя не очень понимает, что в этом смешного. У нее кружится голова, и она нервничает: спустя двадцать минут она должна встретиться с Фрэнком, но до сих пор не уверена, зачем она это делает. Она уезжает в Бостонский университет через три недели, и все, что между ними было, – это два разговора в библиотеке: первый, когда они только познакомились, и второй, когда Майя вернулась в надежде, что он все еще на работе.
«Эй, не хочешь как-нибудь потусоваться?» Именно Майя это предложила. В ее жизни было много влюбленностей, но нынешняя, возможно, самая сильная, самая внезапная. Она не может перестать думать о том взгляде, которым он одарил ее, сверкающем и лукавом, как будто они вместе участвуют в веселом розыгрыше. Может, она просто готова к тому, что ей будет больно, но ей необходимо увидеть его снова. И она чувствовала себя комфортно, приглашая его на свидание, что для нее впервые. Она целовалась с парнями – точнее, с тремя, – но у нее никогда не было парня, с которым она бы встречалась.
– Тушь для ресниц? – предлагает Обри. Она приближается с тюбиком в руке, и Майя закрывает глаза. Она чувствует, как щетина пробирается сквозь ее ресницы, и ощущает конфетный запах Jolly Rancher[41] в дыхании Обри, из-под которого пробивается запах сигареты. Майя снова открывает глаза, и вот они бок о бок в зеркале: Майя-и-Обри – их имена сливаются воедино с девятого класса. Команда из двух человек. Трудно сказать, какой была бы средняя школа, если бы они не сидели рядом на уроке английского.
