– Фрэнк предпочитает определенный типаж. – На это Стивен кивнул, анализируя сказанное. – Мы встречались, когда мне было семнадцать.
Охранник остановился. Майя загнала его в угол рядом с метеоритом. Он скрестил свои полные руки на груди и посмотрел на нее сверху вниз. Мужчина был вдвое больше нее, но казался хрупким, неспособным поддерживать зрительный контакт.
– Почему же он тебе не нравился? – спросила она.
– Потому что он плохо к ней относился. Я думаю, отчасти его привлекло в Кристине то, что она была одинока. Ее родители не разговаривали с ней с тех пор, как она перестала посещать церковь, а ее единственными друзьями была кучка наркоманов в Юте. И я.
– Вы, наверное, были близки.
Его губы задрожали. Он опустил руки по швам.
– Все было замечательно до того, как появился Фрэнк. Когда Кристина начала здесь работать, она только что закончила стажировку в MASS MoCA. Для нее это было очень важно. Она была абсолютной самоучкой. И была чиста в течение двух лет.
– Я видела ее работу в Интернете, – кивнула Майя. – Она была талантлива.
– Она могла стать знаменитой. Когда я познакомился с ней, она жила в маленькой съемной студии. Рисовала каждый день. А потом встретила Фрэнка, и он стал ее новым наркотиком. Она была одержима. Начала меня игнорировать.
Желудок Майи сжался. Он словно описывал ее, семь лет назад.
– Вы когда-нибудь видели их вместе?
– Они постоянно тусовались одни. Уверен, это было его идеей. Думаю, он чувствовал угрозу с моей стороны. Хотел, чтобы она принадлежала только ему. Я видел его лишь несколько раз, когда он забирал Кристину с работы, и всегда издалека. Он так ни разу и не вышел из своей машины.
– Она не показалась вам… какой-то другой?
Стивен оглядел помещение, словно ища посетителя музея, которому могла понадобиться его помощь, но они с Майей были одни в безмолвной галерее минералов. Она почувствовала укол вины за то, что заставила его так переживать, но когда он заговорил снова, слова лились из него потоком, будто он их долго сдерживал. Они звучали как признание.
– Да, она изменилась, – согласился он. – Я видел, что это происходит, и это убивало меня, но я ничего не сделал. Я так боялся оттолкнуть ее, что к тому времени, когда я встретился с ней лицом к лицу… – Он глубоко вздохнул. – Две недели назад она не пришла на работу. Не позвонила, не сообщила, и это было так на нее не похоже – Кристине нравилось работать в музее. В тот вечер я проезжал мимо ее студии, ее машина стояла там, но Кристины не было, и я был уверен, что она с Фрэнком. Она не вернулась ни на следующий день, ни через два дня, но в понедельник, придя в музей, я обнаружил, что она на работе, будто никуда и не уходила. И она так ничего и не сказала о безумных голосовых сообщениях, которые я ей оставлял.
– Где же она была?
Он покачал головой.
– Все, что она сказала: они с Фрэнком уехали на выходные. Ее не уволили, должно быть, для босса у нее было объяснение получше. Я до сих пор понятия не имею, где она была, но в результате, находясь там, сделала себе татуировку. Прямо здесь, на внутренней части предплечья… – Он провел пальцем по нежной коже между внутренней стороной локтя и запястьем.
– Какую именно?
– Это был ключ.
У Майи кровь застыла в жилах.
– Ключ?
– Как ключ от машины или что-то в этом роде, – сказал он. – Но с очень острыми зубцами. Не знаю, что это значило, жаль, что я не спросил. Я должен был задать ей больше вопросов… – Его тон был тяжелым. – Вместо этого я разозлился. Обвинил ее в том, что она снова подсела на наркотики. Когда она стала отрицать это, я назвал ее лгуньей.
– Вы думаете, она принимала наркотики?
– Два года назад Кристина была на волосок от смерти, и это серьезно навредило ее сердцу. И поэтому он была чиста – знала, что, если снова начнет употреблять, это убьет ее. Она никогда бы не стала это делать, если бы не он. – Руки Стивена сжались в кулаки, на его шее запульсировала вена, и Майя осознала, насколько ему была небезразлична эта девушка. – Я думаю, именно это и произошло, – произнес он. – Я виню Фрэнка в том, что он заставил ее вернуться к метамфетамину, и это дало слишком большую нагрузку на ее сердце.
Майя сопоставила эту теорию со своей собственной и поняла, что его версия, по-видимому, имеет больше смысла.
