Он молчит, пока везет ее домой. Его настроение изменилось. Он смотрит прямо перед собой, глаза его темнеют, и она думает, что это, должно быть, из-за его отца. Фрэнк редко говорит о нем – она до сих пор не знает, что с ним не так и сколько ему осталось, – и она предполагает, что это потому, что тема слишком болезненная. Она хочет спросить Фрэнка, все ли с ним в порядке, но сейчас в нем появилась твердость, подбородок вздернут, челюсть напряжена. Вокруг них повисает тишина, и она начинает беспокоиться, что расстроила его.
– Я действительно хорошо провела сегодня время, – говорит она.
– Да, я тоже. Эй, почему бы тебе не поставить какой-нибудь диск?
Майя чувствует себя уязвленной. Она знает его всего две недели, хотя кажется, что гораздо дольше, и она никогда не видела, чтобы он так себя вел. Она поднимает с пола футляр для компакт-дисков.
– Есть какие-нибудь пожелания?
Он пожимает плечами:
– Удиви меня.
Она расстегивает молнию на черном футляре, начинает перебирать пластиковые конверты. Она видит «Нисходящую спираль» в исполнении Nine Inch Nails и «Терять больше нечего» в исполнении Foo Fighters – двух групп, которые она давно не слышала. Green Day и Rage Against the Machine – очевидно, Фрэнку нравится музыка десятилетней давности. Она замирает, увидев самодельный микс-диск. Ее желудок сжимается, когда она читает слова, выведенные черным на блестящей обложке:
Кто, черт возьми, такая Руби?
Майя делает вид, что не заметила надписи. Она переворачивает страницу и выбирает следующий альбом, «Мама сказала» Ленни Кравица. Фрэнк прибавляет громкость, а через несколько минут они уже стоят перед ее домом. Она медлит, выходя из машины.
– Спасибо за прогулку на катере, – произносит она. – Это действительно было весело… – «Кстати, у тебя есть девушка?» Майя не может заставить себя спросить это. – Эй, что ты делаешь завтра?
– Надеюсь немного поработать над своим домиком.
– Круто, – говорит она, будто ей все равно. – Надеюсь, еще увидимся.
– Увидимся. Хорошо провести время с подругой сегодня вечером.
Он сразу не уезжает, и на мгновение она решает, что он может перезвонить ей, передумав насчет завтрашнего дня, но надежда тает, пока она уходит, а Фрэнк никак не реагирует. Похоже, он просто ведет себя как джентльмен, ожидая, когда она войдет в дом. Дверь открывается, и мама высовывает голову наружу, с улыбкой приветствуя дочь.
– Вот и ты, – говорит она, заглядывая через плечо Майи как раз вовремя, чтобы увидеть задние фонари машины Фрэнка, когда он уезжает.
Майя расхаживала взад-вперед по кухне. Ее тело болело от долгой ходьбы по городу, однако ноги двигались так, словно пытались обогнать ее мысли, каждый нейрон и нервное окончание были на пределе. На плите взвизгнул чайник. Она заварила ромашковый чай, хотя на самом деле ей хотелось откупорить пинту джина, которую она купила в магазине по дороге из музея домой. Но она сказала себе, что не будет пить раньше пяти вечера. Металлическая ложка громко звенела в ее кружке, когда девушка размешивала мед.
Она почти забыла о странном ключе от его домика, который ей Фрэнк показывал, но рассказ о татуировке Кристины пробудил в Майе воспоминания о Balance Rock, и хотя она не была уверена, она чувствовала, что то был не единственный раз, когда она видела этот ключ.
Майя услышала, как на ее телефон пришло текстовое сообщение, и второпях пролила горячий чай себе на пальцы, когда бросилась в свою комнату, чтобы ответить на него.
Это оказалась мама:
Бренда явно пыталась загладить свою вину – чили был любимым блюдом Майи, – но это в любом случае не компенсировало вчерашний вечер.
Слабое место теории Стивена о больном сердце Кристины заключалась в том, что она не объясняла случившегося с Обри. Стивен никогда не встречался с Фрэнком. Он не до конца владел ситуацией. Майе было необходимо поговорить с кем-нибудь, кто знал его так же, как она и Кристина.
Она вспомнила о Руби.
