Он понял, что Ашорген сумел сам избавиться от пут и сразу же пришел сюда. Следовательно, Мюллер уже знает об исчезновении принцессы! Диалог, который должен сейчас состояться между неподвижным Мюллером и его коварным секретарем, очень интересовал Брока. Быть может, Мюллер даже снимет маску, чтобы отдохнуть: ведь от Ашоргена ему наверняка нечего скрывать. Но — странное дело! Ашорген молча обошел трон, без всякого намека на почтительность поднялся по ступенькам к Мюллеру, положил сдвинувшийся локоть на ручку трона, сдул белую пушинку с плеча и поправил бороду.
Брок был изумлен. Неужели в этом набитом мешке нет ни капли крови? То, что лицо сделано из воска, — это сразу видно, но неужели и все тело только чучело? Значит, и это не Мюллер?! Так почему же ему поклоняются эти негодяи?
Где сидит настоящий Мюллер?
Существует ли он вообще?
А как же голос?
Где же горло, в котором он рождается?
А может быть, это действительно Мюллер, но разбитый параличом? Может быть, все его тело мертво и работают лишь легкие и сердце? А как же мозг? А губы?
Брок вспрыгнул на пьедестал. Он приложил руку к левой стороне могучей груди. Биения сердца не было. Наклонился к губам, сложенным в улыбку. Дыхания — тоже!
И еще одна проверка — булавкой в живот! Если он живой, то должен взвиться от боли!
И вдруг — и-и-и-и — послышался тонкий свист от прокола надутой резины.
Мюллер на троне на глазах начал худеть. Живот стал опадать, головка — крениться в сторону, маска добродушия вместе с бородой — морщиться, уменьшаясь в размерах. В конце концов то, что только что было человеческой фигурой, превратилось в жалкую черную кучку.
Принц Ашорген наблюдал за стремительной гибелью лже-Мюллера с каким-то злорадным удивлением. Внезапно, будто опомнившись, он панически закричал:
— Он уже здесь!
В ту же секунду сверху раздался голос:
— Орсаг!
Задняя черная штора раздвинулась, и из-за нее выплыл слепой Орсаг. Руки его были подняты к вискам, линзы таращились, как глаза хищной птицы. Он, вероятно, стоял так наготове бог знает как долго… Было ясно, что Брока здесь ждали! А может быть, все это было лишь ловушкой?
Брок затаил дыхание. Но прежде чем он успел прыгнуть в сторону, он почувствовал, что в горло ему вцепились острые когти.
— Помогите! — заорал Орсаг, и словно в ответ сверху послышался пронзительный свист. Потом кто-то закричал:
— Ашорген!
Но принц даже не пошевельнулся. В дикой драке не на жизнь, а на смерть участвовали лишь его глаза. В них отразились страх, сомнение; оплетенные сеткой морщинок, они все время меняли свое выражение.
Брок и Орсаг вначале дрались стоя, потом повалились на пол. На толстом ковре Орсаг несколько раз переваливался через своего невидимого соперника. Брок сумел оторвать руку Орсага от своего горла, но потратил на это столько сил, что оказался внизу, прижатый Орсагом к полу. В отчаянном броске он освободил руки, но зато Орсаг опять схватил его за горло. Собрав последние силы, Брок рванулся, выдернул руки из-под колен Орсага и сорвал с его висков обе коробочки. Что-то лопнуло. Руки, сдавливавшие горло Брока, разжались. Тело Орсага обмякло.
Брок вскочил на ноги. Самое время! Портьера распахнулась, и на фоне черного бархата появились десятки голов в блестящих шлемах.
Он бросился к двери, а за спиной его послышались возгласы:
— Держи его!
Радужный мост отозвался аккордом страха. Шлемы засверкали где-то между пальмами, и мост повторил тревожную дисгармоническую мелодию.
Брок прыгнул в лифт и нажал кнопку номер 490.
Ведь прежде всего надо спасти 20 000 молодых революционеров от жуткого призрака преждевременной старости! А Мюллер никуда не денется. 100-й этаж! Стоит нажать белую кнопку, и мгновенно окажешься в солнечном дворце, где находится говорящее чучело Мюллера.
Вверх!
Но на этот раз механизм подъемника испортился. Стены скрипели, стрелка на циферблате дергалась, а пол начал раскачиваться. У Брока закружилась голова.
Быть может, снова возвращается сон?
В один из моментов, когда все потемнело, лифт превратился в странные носилки, на которых лежал Петр Брок. Два санитара его куда-то несли, они были во всем белом, и вообще все вокруг было белым как снег… Но этот снег постепенно тускнел, становился черным, пока не наступила темнота. Это была тьма без мыслей, с остановившимся сердцем.
Но все это длилось лишь мгновение. Лифт резко дернулся, и Брок очнулся, Открылись двери… Тот ли это этаж?
Просторный зал превращен в лагерь. С обеих сторон тянутся длинные ряды палаток, слышатся крики, смех. Всюду толпятся воины в прозрачных остроконечных шлемах и черных гимнастерках. За красными поясами торчат пистолеты и кинжалы. Крест-накрест грудь перепоясывают гранаты, похожие на ветки с черными шишками.
