Лондонская зима 1893 года выдалась особенно снежной. Преследуемый бурей, Гидеон Блисс ищет убежище в церкви. Там, у алтаря, едва в сознании лежит девушка по имени Энджи Таттон, шепчущая что-то о Похитителях душ. Вспышка света, тьма – и Энджи исчезает. Снежные вихри подхватывают белошвейку, переступающую через оконную раму. Прямо на коже она вышила загадочное послание. Его предстоит разгадать Скотленд-Ярду и отважной журналистке Октавии Хиллингтон, которая наконец нашла достойное дело на смену бесполезной светской хронике. Октавия и Гидеон оказываются вплетены в одну и ту же мистическую сеть – обоим предстоит раскрыть тайну смерти белошвейки, найти Энджи и рассеять тьму, сгущающуюся над Лондоном.
Но ангелы суть духи, и когда они просто духи, они – не ангелы; ангелами они становятся, когда посланы возвещать волю Божью.
Явись, желанный мой, явись хоть тенью, могильным призраком, виденьем сонным!
Paraic O’Donnell
The House on Vesper Sands
© Paraic O’Donnell, 2018
This edition published by arrangement with Conville & Walsh Ltd.
and Synopsis Literary Agency
© Новоселецкая И., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Параик О’Доннелл – прозаик, поэт и критик. Его очерки и критические статьи печатают на своих страницах
paraicodonnell.com
@paraicodonnell
Другие произведения Параика О’Доннелла:
The Maker of Swans’ («Создатель лебедей»)
…Что станется с моей душой…
(сэмплер, вышивка крестом, лен, красный шелк, ок. 1830 г. Коллекция музея Виктории и Альберта в Лондоне)
=Эстер Тулл шла по Хаф-Мун-стрит и на подходе к особняку ощутила ласковое прикосновение первого снега.
Перед крыльцом она остановилась, опустила на землю саквояж и рукой в перчатке схватилась за перила. Не потому, что почувствовала слабость, хотя ей нездоровилось: боль возвращалась, но пока еще была терпимой. Просто ей хотелось посмотреть вверх. Скромное незамысловатое желание, оно возникло тотчас же, как первые снежинки задели щеку. Какие же они воздушные! Почти теплые на морозе. Ребенком Эстер на снег взирала с непостижимым изумлением. Словно наблюдала некое волшебство. Снег преображал мир, окутывая его безмолвием. Ею, как в детстве, овладел порыв подставить лицо под рой белых хлопьев, бесшумно кружащих в темноте.
Эстер подавила соблазн. Нечего задирать голову. Теперь-то какая от этого радость? Уж во всяком случае, не в этом месте и не в этот вечер. Она отняла левую руку от перил и с правой стянула перчатку. Потом осторожно повернула ее ладонью вверх и, закрыв глаза, стала ждать. Легкое головокружение, затем – крошечный укол холода.
Перед входной дверью она собралась с мыслями и подняла к звонку руку. Огляделась, раздумывая. Черный ход, которым пользовалась прислуга, Эстер был привычнее, но некоторое время назад ей велели заходить с парадного крыльца. Объяснений на этот счет Эстер не получила, а лишних вопросов, она знала, лучше не задавать. Эстер повернула медную ручку звонка. Как всегда, пройдет не одна минута, прежде чем мистер Кару соизволит ее впустить. Разумеется, когда требовалось, он умел быть расторопным, но, сворачивая с Пикадилли, Эстер слышала, как колокол церкви Святого Иакова пробил половину девятого. В этот час гостей не принимали. Во всяком случае, в этом доме.
Наконец мистер Кару открыл дверь и поприветствовал ее в своей обычной манере: опустил утопающий в жировых складках подбородок и вскинул руку, предупреждая, что прежде ему нужно прокашляться.
– А-а, мисс Тулл. – Он глянул поверх ее головы. – Скверную погоду вы с собой принесли. Будем надеяться, его светлость из-за этого не задержится.
Эстер промолчала в ответ. Просто стояла на верхней ступеньке, ожидая, когда дворецкий предложит ей войти. Мистер Кару еще с минуту смотрел на улицу, а потом, словно вспомнив про Эстер, снова обратил на нее взгляд. Наклонившись к ней, он демонстративно снял воображаемую соринку с ее пальто, внимательно рассмотрел кончики своих пальцев и только потом сказал:
– Входите, мисс Тулл. – Мистер Кару встал боком в дверях, оставив для нее ровно столько места, чтобы она могла протиснуться мимо него. – А то что толку от вас будет, если вы околеете на крыльце?
Эстер последовала за ним через просторный холл, где на подставках и в сумрачных нишах стояли предметы искусства, особенно ценимые лордом Страйтом. Она никогда пристально не разглядывала их – не считала, что вправе это делать. Обычно ее без лишних церемоний препровождали к лестнице для прислуги в глубине дома. Но сейчас мистер Кару остановился перед пустым постаментом.
– Сегодня вечером его светлость отправился с визитом к леди Ашенден. Она дает бал в его честь. По всей видимости, роскошное должно быть торжество. Помните, какой экспонат здесь стоял?
