Гидеон нерешительно спустил ноги на пол и сел на краю кровати, кутаясь в одеяло, чтобы не показывать своего тощего тела. Нед в свои пятнадцать лет был здоровенный детина и очень угрюмый – даже для своего возраста. Минувшей ночью, когда его самого подняли с постели, он впрягся в телегу, которую должен бы тащить осел, и за час с небольшим, почти без слов, перевез останки лорда Страйта в дом. Когда тело наконец-то было уложено – в неиспользуемой кладовой, что находилась отдельно от особняка, – он постоял с минуту в молчании, остывая после тяжелой работы, и затем поплелся обратно закрывать на цепь ворота.
– Скажите, который час? – выдавил из себя Гидеон. – Если вас не затруднит.
– Половина седьмого или около того. – Нед покачивал руками, зажав в кулаки большие пальцы. – Ваш начальник велит, чтобы вы сошли вниз. Леди Аде сообщили про брата, и она собирается сходить к нему после того, как поиграет в теннис. Вы умеете играть в теннис?
Гидеон покачал головой.
– Вот и я не умею. А она все равно тащит меня на корт каждый божий день. И все швыряет в меня эти чертовы мячи.
Гидеон кашлянул.
– Вам не позавидуешь.
– Он говорит, вы должны вести протокол. И за девушкой присматривать. Начальник сказал, что это обязательно.
При этих словах Гидеон мгновенно вскочил, сбросил с себя одеяло.
– Что-то случилось? – спросил он, позабыв про нервозность. – С мисс Таттон? Что с ней?
– Да нет, ничего. Бродит где-то. – Нед рассматривал его с апатичной жалостью. – Никак не сидится ей на одном месте. Ночью ее застали в музыкальной комнате, где она перебирала книги и бумаги. Мама говорит, леди Ада к ней прониклась, но, если она так и будет всюду лазать, госпожа перестанет ее жаловать. Леди Ада не терпит, чтобы рылись в ее бумагах.
– Да, конечно. – Гидеон двинулся к стулу, где лежала его одежда. – Леди Ада простит мисс Таттон, я надеюсь. Она ведь это делает не из злого умысла. Просто она… то есть она не совсем…
Нед смотрел на него, не меняя выражения лица, его крупные черты словно застыли.
– Поторопитесь, – напомнил он. – Как я сказал, вас ждут внизу.
Каттера он нашел в гостиной. Инспектор был хмур, но не злился, как опасался Гидеон, не отчитал его за медлительность, хотя он явился лишь через полчаса после того, как за ним послали.
– Я покажу леди Аде труп. – Он не оставил своего места у окна, когда вошел Гидеон, и вел с ним разговор, глядя на море. – Никогда не любил это дело, не важно, чей это труп.
– Неприятная обязанность, – согласился Гидеон. – Леди Аде, наверно, тоже тяжело это будет вынести.
– Леди Аде? – сухо рассмеялся Каттер. – Леди Ада резвится, как молодой барашек. Сейчас вон под дождем забрасывает мячами юного Неда. И слава богу, что она не обезумела от горя. У нас к ней много вопросов, которые я предпочел бы задать ее брату.
– Да, сэр. – Гидеон помедлил в нерешительности. – Сэр, с вашего позволения, стоит ли это понимать так, что у вас больше нет сомнений? Что вы считаете лорда Страйта причастным к тому, что случилось с мисс Таттон?
– Считаю, Блисс, и уже давно. Подозреваю, что он причастен и к этому преступлению, и к другим. Многим другим.
– Но, сэр… – Гидеон подошел ближе к инспектору. Он хотел, чтобы тот отвернулся от окна, тогда он видел бы его лицо. – Сэр, но вы не… когда я поделился своими подозрениями, вы как будто не…
– Не принял их всерьез. – Каттер наблюдал за одиноким рыбацким судном. – Смотри, Блисс. Мало того что отважился выйти в море в ненастный день, так еще и думает, что ему удастся вернуться до шторма.
– Сэр.
Наконец-то Каттер повернулся к нему.
– У меня были на то свои причины, Блисс. Я очень осторожно отношусь к таким разговорам. Предпочитаю ничего не говорить, пока не располагаю неопровержимыми фактами, которые могу изложить перед «париками». А в данном случае я осторожен вдвойне. Ты спрашивал, занимаюсь ли я особыми делами. Я тогда ничего не ответил, отделался общими фразами, потому что в своей работе, тем более при расследовании таких вот неординарных преступлений, я не склонен никому доверять. Да, Блисс, особенные дела есть, но, расследуя их, я вынужден действовать очень и очень осмотрительно. И прежде всего я должен придать им более традиционную окраску, если намерен представить их вниманию своего начальства, не говоря уже о судьях. Иначе меня бы давно уволили. Но есть и другие важные обстоятельства. При расследовании некоторых таких дел я затрагиваю интересы тех или иных влиятельных лиц. И этим лицам мое любопытство как кость в горле. Кто это конкретно, я не выяснил, но для меня они недоступны. Зато мы находимся в пределах их досягаемости. У них всюду свои люди. Главным образом в отделениях полиции, но и в Скотленд-Ярде тоже есть. Как среди высших чинов, так и среди низших. Один из них – Уорнок.
– Инспектор Уорнок? Которого мы встретили в церкви Святой Анны?
