Янсина посмотрела на меня с подозрением.
— Помогаешь? Или тебя назначили…
Я попятилась.
— Да, вот…
Но Янсина уже всё поняла.
— Ясно. Многие в Высотке заслужили честь стать Посыльным, — сказала она елейным голосом. — Многие усердно работали, чтобы получить эту должность. Но она почему-то досталась тебе.
— Извините, мне пора.
И я помчалась по лестнице, не останавливаясь до самого двенадцатого этажа. Правда, добежав до десятого, перешла уже на шаг. Что имела в виду Янсина?
На двенадцатом этаже меня встретила Метеоролог Хельга.
— Слишком медленно, — сказала она сухо. — Посыльный должен работать гораздо быстрее, если хочет остаться на своей должности.
— А откуда вы знаете, что…
— Мне позвонила Янсина. По стационарному телефону. Сказала, что ты в пути, — Хельга надела очки. — Очень странно, что ты удостоилась такой чести. Ты же ещё совсем маленькая!
Она взглянула на записку и подняла на меня глаза.
— Ну что ж, удачи.
— Да… То есть спасибо, я хотела сказать…
Метеоролог сложила записку и бросила её в мусорную корзину. Мне стоило её прочитать, пока была возможность, а теперь поздно. Бабушка ведь не запрещала мне читать записку!
— А что-нибудь передать Стражу дома от вас? — спросила я, между делом оглядываясь по сторонам. Кабинет Метеоролога был заставлен компьютерами и прочей техникой. Прямо как класс информатики в моей старой школе. Ничего подобного я на острове пока ещё не видела. Хорошо же устроился Метеоролог!
— Нет, никаких сообщений не будет.
Хельга повернулась ко мне спиной и склонилась над каким-то прибором. Я пожала плечами и поторопилась на выход. На пути я незаметно нагнулась к мусорной корзине и вынула бабушкину записку.
Я развернула её, едва выйдя из кабинета. Там было написано: «Лучшие пожелания двенадцатому этажу».
Что? Лучшие пожелания? Нет, только послушайте:
Я угрюмо поплелась к бабушке. У меня не хватит духу рассказать ей о том, что я чувствую. Скажу только, что выполнила её поручение, хоть меня и не удостоили ответом.
— Бабушка, я передала послание Метеорологу.
— Хорошо, Дрёпн, хорошо, дорогая!
Бабушка перестала называть меня ребёнком? Это обнадёживало. Быть Посыльным оказалось не так уж и плохо.
— Ответа нет.
— Ничего, я на него и не рассчитывала.
Я переступила с ноги на ногу.
— Послушай, бабушка, а ты послала меня с каким-то очень важным сообщением?
Бабушка посмотрела на меня поверх очков.
— Так ты заглянула в записку?
— Нет!.. Ну… Да, заглянула.
Бабушка ухмыльнулась.
— Я всегда передаю важные сообщения. Но они не в самих записках.
— А, — сказала я.
— Метеоролог Хельга уж очень любит пользоваться стационарным телефоном. Именно поэтому пришла пора всем узнать, что в Высотке появился Посыльный, — сказала бабушка.
Я наморщила лоб.
— А разве нельзя было просто повесить объявление на доске в столовой?
— Попробуешь мяту?
— Мяту?
Бабушка протянула руку к какому-то растеньицу на подоконнике и оторвала несколько листиков.
— Удивительное растение — мята. Выносит даже наши тёмные зимы. Когда у меня остаются лишние деньги, я трачу их на мяту.
Я взяла зелёные листики и с удивлением на них посмотрела.
— Её можно есть прямо так?
— Хорошенько пожуй мяту, ребёнок.
Ну вот, я опять стала ребёнком.
Я взяла мяту в рот и решительно стала жевать.
Совсем не конфета.
Но тут бабушка улыбнулась мне, и мята сразу показалась сладкой.
Дома на Большой земле я упражнялась в игре на кларнете в школьном оркестре, читала комиксы про Дональда Дака и зависала в социальных сетях. И в свободное время играла в компьютерные игры.
Жизнь в Высотке была… другой. Но мы к ней привыкали.
Мы обзавелись сыром к утреннему чаю с хлебцами. Хранить его приспособились на подоконнике у окна, заваленного снегом, он не портился в прохладе.
Нам даже достался нож для сыра, который в своё время принадлежал покойному Бегги Бинго!
Я слышала, что некоторые дети пили по утрам какао. Но то были дети родителей, которые заказали какао-порошок с последним паромом. Моим не пришло в голову привезти какао с собой. Поэтому нам приходилось пить чай, который мы приобрели у нашего Финна-Продавщицы. Он стоил столько, что один пакетик заваривали на все четыре чашки.
— В моей чашке один кипяток, — пожаловалась я, когда мама решила ввести этот новый обычай. Я почти не чувствовала вкуса чая.
Мы думали, что мама будет первой вставать на свою работу в гараже, но так получалось, что по утрам мы просыпались одновременно.
Итак, мы все вставали в пять часов и пили чай. А чтобы окончательно проснуться и согреться, мы поднимались в центр энергии, садились на велосипеды и отрабатывали свой долг за день. Как сказал Ворон, люди, у которых накапливается долг за электроэнергию, должны явиться на собрание, где их «будут урезать». Мне бы не хотелось узнать, что скрывается за этими словами. Быть может, бабушка отберёт у нас нож для сыра?
Занятия в школе начинались в восемь часов.
