Все попаданки как попаданки, а я попаданка на помойку. Говорят, что где-то там под этой грудой мусора скрывается дом настоящей ведьмы. Безумной, правда, но это уже мелочи жизни. Подумаешь, тащила выжившая из ума старушка домой всякий магический хлам, которому место на свалке. Это ведь не повод проклинать её до седьмого колена.А вот кое кто решил что повод.О чудо чудное — проклятие смертельное! И теперь именно я у него на прицеле! Хочу избавиться от него - нужно быстренько найти маленькую цацку в этом огромном бардаке.Что ж! Куда наша не попадала? Закатываем рукавчики, да здравствует БОЛЬШАЯ УБОРКА!
"Гурцкой Марьяне Николаевне, бухгалтеру, место работы — бухгалтерия.
Уведомление о сокращении штата..."
Я глядела на листок бумаги перед собой и в сто сорок пятый раз пыталась зайти дальше шапки этого письма и дочитать дальше.
Самолюбие нежно пришептывало мне на ушко: "Зачем? Ты ведь и так все понимаешь, большая девочка. Что такое сокращение штата тебе прекрасно известно. Давай выкинем эту дрянь в урну, чего зря расстраиваться?"
Заботливое у меня самолюбие. Нервы мои бережет. Вот все бы так делали!
Конверты раздали после обеда, наш шеф — полноватый и лысеющий Сан Палыч — не поднимал глаз за весь период их вручения.
Наша фирма переживает не лучшие времена. Говорят, какой-то там толстосум решил нас разорить, и это у него прекрасно получилось. Говорят — он даже согласен выкупить активы фирмы, но весь штат работников ему не нужен и бухгалтера у него свои. Из всей бухгалтерии белый конвертик не получила только Ир-Борисовна, она у нас главбух, резерв стратегического значения, кто ж её выгонит.
Вот ведь! А я только документы собрала на ипотеку и на первый взнос денег наскребла! Теперь точно откажут. Денег выданных при расчете, однозначно не хватит на нормальное погашение кредита на жилье, а как мне надоело мыкаться по съемным углам, кто бы знал. Ни кота не заведешь, ни о семье не задумаешься. Все ищут "одинокую девушку без детей и животных", да еще и арендную плату вечно повышают.
А новую работу поди еще найди. Большой город, таких провинциалов, как я, тут пруд пруди, бродят, смотрят голодными глазами, утверждают, что готовы работать даже за еду.
В углу пошмыгивала носом подружка по несчастью Наташка. У нее было двое детей на попечении, а муж... Ну, он был не добытчик.
У окна медленно ощипывала нашу героическую герань Олечка — наша зажигалочка тоже нынче пребывала не в форме. У неё мама болеет, тоже деньги постоянно нужны.
Я резко дернула в разные стороны чертово уведомление, раздирая его на две части, и этот треск не мог не привлечь всеобщее внимание. На меня уставились как на человека, вдруг запевшего Марсельезу на утопающем Титанике.
Плевать на Титаник! Погибать так с музыкой. Господа музыканты, прошу вас, сыграйте нам что-нибудь бодренькое!
— Выше нос, дамочки, — во все свои двадцать восемь зубов улыбнулась я, — это не они нас сокращают. Это мы слишком хороши для этого лягушатника.
Наташка нервно хмыкнула, покачивая головой, а вот Олька — ну, в ней я бы точно ни в жизнь не ошиблась — подхватила мою мысль.
— И правда. Тоже мне беда, — подбочилась наша ягодка, упираясь руками в пухленькие бедра, — платит Сан Палыч паршиво, карьеры никакой, сколько раз мы тут все хотели поувольняться? Вот ты, Наташ?
— Т-три, — нервно шмыгнула носом Наташа.
— Вот. А я восемь! — Олька даже ногой притопнула от переполняющих её эмоций. — Нафиг это болото. Долой эту зону комфорта! Нас ждут великие дела!
— За Родину, за Ленина, за феминизм, — громогласно добавила я. Ну а что? Пусть будет до кучи. Раз уж мы тут заговорили речевками.
Девчонки загудели. Тут же нашлась тысяча недостатков у нашей скромной компании, и Сан Палыч не только жмот, но и шовинист, зарплаты женщинам зажимает, и начальник транспортного цеха — гад редкостный и за попу щиплет, и… Ну, короче, простите мужики, вы сами виноваты. Надеюсь, хватит мозгов нас сейчас не беспокоить?
— А давайте сегодня напьемся! — нежданчиком предложила из угла тихушница Сонька. — За освобождение!
— Отличная мысль, — тут же уцепилась я за это предложение, — обязательно надо напиться. И плевать, что завтра рабочий день. Мы теперь сокращенные, пусть нас осудят. Кто с нами?
С нами быстренько собираются все. Даже Ир-Борисовна, хотя ей отмечать освобождение не довелось, но «я не могу оставить вас в такую трудную минуту, вы же все мои девочки»…
Ой, девочки...
Ой, зря мы все-таки это…
Повторенье — мать ученья.
Если это утвеждение правильное, то рано или поздно мне все-таки суждено уяснить три основных заповеди человека, который вступил в неравную борьбу с зеленым змием, а именно:
Заповедь первая: Не смешивай!
Заповедь вторая: Не понижай градус!!
Заповедь третья: Знай черту дозволенного!!!
Не сегодня. Сегодня мы нарушили все писаные и неписаные правила. Праздник же!
Я помню — меня грузили в такси. Я это помню, а значит, я уже была не в дрова. И я всем рассказывала, что моя прабабка — ведьма, оставила мне в наследство книгу заклинаний, и никакое такси мне вообще не нужно, сейчас я сама полечу домой, только одолжу метлу у ближайшего дворника.
Дворника мы, увы, не нашли, а вот Убер приехал на диво быстро.
Я поклялась девчонкам, что мастеркласс обязательно дам в следующий раз, можно даже завтра, сразу после работы, только делала я это, когда меня уже заботливо укладывали на заднее сиденье машины.
