Ей еще не было двух, а она говорила будто старше своих лет. Дженни взяла его за руку, ведя в свою комнату. Как куколка, подумала Джулия, она совсем не похожа на его родню, нет, в ней еще ярче проявилась испанская кровь — смуглая, будто она каждый день проводила под палящим солнцем, яркая шатенка, задиристый вздернутый носик, а глаза уже сейчас очаровали, такие бездонные, такие глубокие, как два карих колодца. До Джулии доносились обрывки их разговора, Дженни смеялась.
После сытного ужина Дженнифер ушла спать, а Джордж и Джулия остались у камина в столовой. Им было хорошо вдвоем, гораздо лучше, чем раньше. Теперь, когда познали друг друга, оставив некоторые тайны в сердце, они стали как два сплетенных растения, как два слившихся воедино ствола деревьев. Джулия до сих пор боялась очнуться от сладкого дурмана, проснуться и понять, что всего этого у нее никогда не было. Все и в правду было как во сне: замечательная дочь, любимая работа, а теперь и свое жилье. Их жизнь приобретала форму и цвет, давая ответы на простые вопросы.
В октябре всегда такая погода: безжизненное небо с вечно серыми тучами, застилающий дороги туман и непрекращающийся дождь напоминали: лето уже не вернуть. Джулия потянулась в теплых объятьях Джорджа, спрыгивая с постели. Она умылась и отправилась готовить завтрак. Она заварила себе этой противной травы, конечно, Джулия мечтала подарить Джорджу сына, это было нужно не только ему, но и Виктору, ведь Джордж — старший сын, он будущий глава семьи.
Сегодня же Джулия ощущала неготовность стать вновь матерью. На запах свежих тостов и жаренного сыра и бекона пришли домочадцы. Джордж поцеловал ее в щеку, помог накрыть на стол.
После завтрака Джулия поехала к отцу проведать его и Флер. Сестре в этом году исполнилось тринадцать, и она уже превращалась в дивную красавицу, совсем не похожую на их мать, пошедшую в английскую породу. Флер стала ветряной и романтичной, и это иногда беспокоило Джулию. Флер вечно сомневалась в себе. Джейсон же не считал, что во Флер что-то не так, зная особенности психики ее возраста. Флер превращалась в женщину, и изменения в ней стали неизбежностью.
— У нас все хорошо, — ответил Джейсон, успокаивая дочь. — Флер учиться отлично, взрослеет, ты тоже такая же была в ее возрасте.
— Была и поняла, что не могу быть такой дольше, — Джулия вздохнула. У этих двух сестер еще много будет виражей, крутых взлетов и падений. Осталось только гадать, какие сюрпризы преподнесет судьба их поколению.
Глава 36
Порою женщины, чья красота совершенна, а достоинства редкостны, так трогают наше сердце, что мы довольствуемся правом смотреть на них и говорить с ними.
Жан де Лабрюйер
Весна 1949.
Йена Фергасона не было в Лондоне уже полгода — он уехал в Европу, чтобы привезти оттуда материал для новой выставки. Елена впервые за эти месяцы при встрече почувствовала, как соскучилась. Он очаровывал, привлекал к себе, с ним она забывала все ужасы старого романа, мало-помалу приходя в себя от предательства и равнодушия Тома Саттона.
Однажды она увидела его ужинающим со своей женой, они улыбались друг другу, нежно, будто нечаянно касались рук, лежащих на столе, и Мириам светилась от счастья. Елена не смогла пройти незамеченной, она ждала одного художника, Нила Бакстера, который привлек ее своей картиной «Весна», которую продавал на Трафальгальской площади. Том остановил ее, подходя и видя, как к ней спешит симпатичный высокий мужчина.
— Здравствуй, — процедил Том. — Как у тебя дела?
— Все хорошо, — вежливо бросила Елена, уходя к Нилу.
Если раньше ревность глодала ее, то сейчас она будто бы вылечилась и могла свободно дышать, жить и мечтать. Звонок Йена привел ее в приятное замешательство, Вера подняла трубку и услышала вежливую просьбу позвать Лену; мать заметила, как она расцвела, как легкий румянец заиграл у нее на щеках, и в комнате появился заливистый смех.
Она шла с ним на свидание! Это было то замечательное свидание, которое совсем не планируешь и не знаешь, что ждет тебя. Они гуляли по городу. Эта была весна, которая все меняет в этой жизни, одна из тех, положивших причудливую традицию, переворачивания с ног на голову и одаривания ощущением важности и счастья.
— Что ж, летом я уеду в Штаты, — начал Йен. — Теперь я хочу посмотреть, что происходит там.
— Что ж, это была чудная весна, — весело ответила Елена, вдыхая аромат майских цветов.
— Ну, осенью я вернусь, — Йен подал ей стаканчик мороженого.
— Надеюсь, ты не забудешь, что у тебя есть друг, по имени Елена, — он остановил девушку, заглядывая в ее медовые глаза.
— А кто сказал, что ты мне друг? — возразил он, притягивая к себе, и поцеловал в губы, и Елена растаяла; ее уносил южный ветер к далеким, неизведанным берегам.
— У тебя будут другие? — прищурив глаза, спросила Елена.
— Конечно же, нет. Хочешь, поехали вместе? — предложил Йен, отпуская ее.
— Не хочу, — Елена хитро улыбнулась, чмокая его в щеку. — Я обещаю быть верной подругой, — ее смех заражал всех в округе.
