— Ублюдок, — процедила она сквозь зубы, он снова дал ей оплеуху, терзая тело и душу. Как же она презирала его и его мать! Она не могла плакать, волю слезам она даст потом, когда он уйдет.
В эту ночь она ничего не чувствовала, как бы не пытался Онор воспламенить ее, она оставалась холодной. Она ощущала себя продажной, такой, какой ее хотела видеть Эдит. Но она делала это ради Виктории.
Нэлл смогла дать волю слезам, она больше не могла выносить его насилие, его грубость, поэтому вновь решила уехать в Лондон, но как только собралась переступить порог дома, то к ней подлетела Эдит со своими верзилами. Она посадила ее под арест, отрезав от внешнего мира. У Элеоноры начали сдавать нервы, она слегла, ей нужен был врач, но Онор никого к ней не впускал. Один из церберов все-таки сжалился и разрешил позвонить домой, в Дюсаллье приехал Артур со своей внучкой Авророй, которая решила стать терапевтом. Нэлл нуждалась в серьезном лечении, и мистер Йорк забрал ее, несмотря на упреки и угрозы Эдит и Онора.
Только вдохнув лондонского воздуха, она почувствовала себя выздоравливающей. Виктора не было в Лондоне, но зато Диана с Артуром и Джейсоном смогли ее защитить. Джордж с Робертом настаивали на разводе, но ради Виктории она хотела сохранить брак, зная, что Эдит отберет у нее дочь.
Ее жизнь рушилась, вместе с ней — и жизнь всех Лейтонов. Это была первая трагедия в их огромной семье, первое поражение и повод для насмешки с ирландской стороны.
***
Виктор Лейтон прилетел на Занзибар в начале сентября, до конца месяца он собирался пробыть здесь. Остров Занзибар был колоритен: люди разных рас и вер, красивые живописные месте — вся атмосфера отличалась от Лондона и тихой Англии, сельской жизни в Аллен-Холле. Остров поразил его в самое сердце сразу же и навсегда.
Стоунтаун называли африканской Венецией, и прозвище вполне оправдывало себя. Первое время его интересовала история этих великолепных мест, почему здесь все такие разные, задавал он себе вопрос, каждый раз, как видел смешанную пару, и детей с разными чертами различных народов. Остров столько раз переходил из одних рук в другие руки, что каждая смена хозяев отражалась на цвете кожи народа. Виктор влюбился в рассветы и закаты, в пение цикад и воркование птах. Он часто ходил к океану, чтобы посмотреть, как волны омывают берег, подышать свежим морским воздухом, ощутить, как соль остается на коже. Он понимал, почему его сестра влюблена в это место, почему ей так спокойно здесь, несмотря на то, что брат привез неутешительные новости. Чета Трейндж смогла утешить его, пообещав, что непременно вскоре начнется белая полоса.
— Как Джастин? — Мария сузила глаза. — Наверное, им хорошо вдвоем?
— Ты вырастила хорошего сына, — заметил Виктор, Мария покачивалась в кресло. — Джас — отличный парень.
— Я плохая мать, — он впервые услышал это от нее, Виктор даже не слышал этой фразы, когда узнал о гибели племянника.
— Просто ужасная мать, я посветила себя мужу, но не детям.
— Ты должна гордиться Кевином, он — герой и погиб как герой, — Виктор взял в ладони ее холодную руку, — мы все что-то потеряли за эти годы. Вера — Фредерика, Диана — сестру, Аманда — любовь и дочь, я — двух друзей, Джейсон — Кат, а ты — сына.
— Наше время уходит, Виктор, — прошептала она, зачаровано смотря, как красное солнце скрывается за горизонтом. — Мы уходим вместе с ним.
— Да, ты права, пришло время молодых, — Виктор отпустил руку сестры, закрыл глаза, в голове пронеслась мысль, что ведь скоро и его век закончится — и что тогда? Что будет с его миром, миром, который он построил для себя и Дианы?
Занзибар очаровал его сразу, и не только остров, но и одна семья. Он познакомился с Боми Бульдасар как-то вечером, когда возвращался с берега океана домой. Кто-то спросил у него время на английском, хотя он привык слышать разные языки. Виктор увидел высокого темноволосого мужчину, одетого, как европеец.
— Уже восемь, — ответил он. Незнакомец заметил его «Rolex», понимая, что он не местный.
— Вы из Англии? — спроси он. Виктор вгляделся в его лицо — похож на индуса, но не индус, или на араба, но говорит безупречно по-английски.
— Да, я из Лондона, — Виктор наблюдал за ним. Чуть старше Джорджа, на руке кольцо. — Виктор Лейтон, — представился он.
— Боми Бульдасар. Вы у кого-то гостите? — Виктор заметил, что они идут в одном направлении.
— Да, у моей сестры, леди Трейндж, — они по-прежнему шли по одной и той же улице.
— Ах, мисс Мария!.. Мы с женой давно дружим с ней и сэром Вильямом, она говорила, что у нее большая семья в Англии, — Виктор приподнял бровь, хотя несколько не удивился.
— Не то что большая, просто у нас там много друзей. Мы все дружим с молодости, — Виктор откашлялся. — Сами мы с Марией из Ирландии, она говорила это? — Боми кивнул.
