Газеты стали пестреть новыми сообщениями, люди с замершим сердцем ждали войны. В кулуарах шептались, что это ненадолго, что это на несколько месяцев, но только дальновидные люди осторожно предполагали, что это сражение за первенство затянется.
Австрия, заручившись поддержкой бывшей соперницы, а теперь подружки — Германии, — 23 июля предъявила ультиматум несчастной Сербии. Эти десять пунктов были унизительны для последней, и все, что ей осталось, — отказаться от позора. Сербы хотели мира, а Австрия жаждала крови и 28 июля объявила войну Сербии, подвергая Белград артиллерийскому обстрелу. В ответ на это Россия, выступившая в роли защитника братьев-славян,начала собирать войска. Теперь Германия не могла оставаться в стороне и поддержала союзницу. Так началась Великая война, охватившая мир.
1 августа Германия объявила войну России, и теперь Соединенное Королевство и Франция, как союзники, должны были поддержать Россию. Начались четыре с половиной года войны. 3 августа Германия втянула в войну Францию, а на следующий день, нарушив законы и переступив границу Бельгии, вторглась в нее. Англия не могла оставаться в стороне. Конфликт разгорелся и в Азии, так в первые дни августа европейская война стала мировой.
Лондон был взбудоражен, и Виктор с Артуром были на улицах, когда черные цилиндры сменили белые соломенные шляпы; они, как и тысячи других, выкрикивали здравницы королю Георгу V. Все восприняли новость с энтузиазмом, общество начало сплачиваться, вспоминая ту войну, когда Англия смогла обмануть самого Наполеона. Не одно поколение было воспитано на той войне, и молодые Виктор и Артур ожидали повторения победы. Никто тогда не понимал, что богатому Лондону эпохи частного предпринимательства пришел конец. Добровольцы уходили на фронт, а они, как студенты-медики, остались в городе: большинство врачей уйдут, и кто-то должен будет лечить женщин и детей.
Лондонцы узнавали обо всем из газет. Развернулись тяжелые боевые действия на двух фронтах: французский Западный и русский Восточный. Почти каждый день вступали новые страны, война, как черная дыра, втягивала массы. Конечно, преимущество было у Антанты — больше людей, техники, сырья. Но соперники имели молниеносный план, по расчетам немцев война должна была длиться всего шесть недель. Первой должна была пасть Франция, а потом более слабая Россия и последней жертвой — Англия. Поэтому всю свою мощь Германия обрушила на Францию. Мир замер: неужели Франция падет?
В те месяцы Лондон жил еще беззаботно, лондонцы продолжали ходить на работу, аристократы — собираться в клубах, но вскоре придется перестроиться, и женщины займут место мужчин за станками. Но это будет потом, а сейчас Лондон наслаждался последними месяцами тихой, спокойной жизни.
***
В Холстон-Холл все шло своим чередом, неизменно. Войну восприняли как нечто обыденное, а свет предполагал, что это ненадолго, на страну никак не повлияет. Только Мария, узнавшая новости из писем брата, знала, что он другого мнения. Девушка скучала по нему больше всех, как-то опустел замок, а травы казались не такими ароматными. Два месяца она прожила в ожидании письма. Когда началась война, она ужасно волновалась, что ее брат и Артур не пошли на фронт.
Она страшно боялась встречи с женихом, но мистер Манелл отправился на передовую, и она испытала некое облегчение. Он приехал попрощаться, когда Мария пила чай на террасе и читала очередное письмо. Она положила листок под блюдечко и посмотрела на мужчину с ненавистью.
— Я приехал проститься, — он упал пред ней на колено. — Возможно, я в последний раз вижу вас, но я должен отдать долг Родине.
— Каждый сам выбирает свой путь, — презрительно сказала она, — и вы вольны делать то, что хотите.
— Неужели вы не боитесь, что я могу умереть? — выражение его лица изменилось, и девушка прочла на нем жалость к самому себе. — Неужели вам нисколько не жаль меня? Вы меня просто не любите?
— Нет, — она не хотела кривить душой. — Нет, я не люблю вас.
— Вы жестоки, он владеет вашими сердцем и душой, — прошептал Дуглас, и она поняла, что он имел в виду Виктора. — Но, говорят, он скоро вернется, — Мария усмехнулась — отцу не хватило сил признаться, что его сын сбежал, и поэтому он рассказывал, что тот сейчас в Эдинбурге по заданию. — Вы его любите?
— Он не вернется, как же вы слепы! Виктор в Лондоне, и он там счастлив, — произнесла она.
— Я уезжаю завтра, моя дорогая. Можно, я вас поцелую? — ей так жалко стало его, что она позволила. — Может, мы еще увидимся, и вы станете моей женой.
— Может быть... До свиданья... — проговорила Мария.
— Ну что ж, мне пора, — она проводила его взглядом, в сердцах желая никогда не вернуться.
В доме ждал отец; он посмотрел на нее, внимательно изучая, в голове промелькнула мысль, что он слышал часть разговора. Мистер Лейтон остановил дочь, и она было чуть не открыла рот от удивления.
— Значит, он в Лондоне, хорош подлец! — воскликнул Эдвард.
— Он записался на фронт, — соврала Мария, чтобы отвести подозрения от себя и от Виктора.
