Так прошла еще одна весна, и наступило лето...
***
Осень 1922.
На Бонд-стрит было одиноко, он часами слонялся по квартире, а потом, после многочасового размышления о своей жизни, ехал на Тюдор-стрит, где приходилось решать множество вопросов. Только в работе он забывался, он скучал по Мелани, и поэтому, получив от нее очередное письмо, радовался, как ребенок. Он знал о ее слабом здоровье, и что ей было необходимо бывать на курортах. Конечно, такая девушка, как говорила Мария, не может стать его женой, лишь из-за своего слабого здоровья, она, вероятно, не сможет родить ему ребенка, но разве в этом счастье? Виктор много думал о предстоящей женитьбе, Мелани писала чувственные письма, и он наслаждался каждой строчкой.
Он не был в отношениях аскетом, не соблюдал строгость. Несмотря на то, что у него, можно сказать, была невеста, это не мешало ему иметь при этом постоянную любовницу. С Изабеллой он давно расстался, но ее место недолго пустовало, и в его жизни появилась Регина, она была настоящей эмансипе. Он знал, что, помимо него, у нее еще дюжина любовников. Он ревностно относился к ее поступкам и рассказам о своих любовниках, она любила после занятий любовью рассказывать, как за эту неделю провела время.
Как врач, Виктор понимал, в чем причина ее поступков: она рано стала женщиной и рано поняла, какое влияние имеет на мужчин. Ну, а те в свое время не отказывали себе в удовольствии переспать с ней. Когда кто-то в свете намекнул, что спал с Региной, Виктор повел себя равнодушно.
Его не интересовали имена тех, кто спит с его любовницей, потому что он не любил ее. Влюбленная женщина не может так вести себя, влюбленная женщина не отдается другим для развлечения. Регина же была честна, и хотя бы поэтому он был благодарен.
Мария ругала его за эту связь, но в тот момент, кроме бурных развлечений и теплой постели, он ни в чем не нуждался. Так он, по всей вероятности, заглушал боль и ничего с собой поделать. Работа отвлекала от грустных мыслей. Ну почему, почему, он не испытывает чувств к Мелани, чего ждет его сердце? Или, вернее, кого? Казалось, вся его жизнь состояла из ожиданий чего-то, чего он не знал.
— Виктор, ты меня не слушаешь, — прощебетала Регина.
Она была великолепна, совсем не стеснялась носить юбки короче принятых, глубокие декольте, ярко красить глаза и курить. Ему нравилось, как она выпускала клубы дыма после занятий любовью, а после того, как уходила, он жадно вдыхал запах табака и тонкий аромат ее духов. Ее золотистые упругие локоны сегодня сияли в свете ламп, а ореховые глаза призывно посылали страстные молнии. У нее было милое личико в форме сердечка. Птичка снаружи, а внутри огонь.
— Я тебя слушаю, — ответил он. — Что еще ты делала на этой неделе?
— Мы с Ароном ездили кататься на яхте, знаешь, заниматься любовью на яхте крайне занимательно, — он тихо рассмеялся, но в тоже время вспомнил другую девушку, хотя не мог понять, кто она.
— Правда, никогда не был на яхте, пока не позволяют средства, — произнес Виктор. — Наверное, вы хорошо развлеклись.
— М-да, — протянула она, — твои средства не так уж скудны, раз мы с тобой здесь.
— Вот оно в чем дело. Я вот все думаю, почему ты выбрала меня? — Виктор отпил вина, внимательно смотря на собеседницу, стараясь найти, как она изменилась в лице.
— Ты честный, страстный и, самое главное, тебе плевать на чужое мнение, — браслеты на ее руках весело зазвенели. — Хотя, наверно, твоя мать была бы в шоке от меня.
— Ей плевать на меня, так же, как и мне на нее, — Виктор не хотел говорить на эту тему, он вообще ни с одной любовницей не говорил о таких вещах.
— Вот это да! — она улыбнулась ему. — Ты и этим меня привлекаешь, ты таинственен. Виктор?
— Да, спрашивай, что хочешь, — Виктор снова впал в меланхолию, о ком он все-таки думает, чей образ так живо рисуется в голове.
— Ты любил? — она поглощала устрицы.
— Нет.
— Все только и говорят, что ты женишься на дочери твоего акционера, — она посмотрела, ожидая его ответа.
— Я не женюсь.
— Почему? — в этот момент Регина была похожа на ребенка, если бы он плохо ее знал, так бы и подумал, но он знал ее настоящую.
— Потому что брак — это гораздо больше, чем уважение и продолжение рода, — честно ответил Виктор. — Мне нужна любовь, такая, чтобы замирало все внутри от счастья.
— Может, поедем, я хочу тебя, — последнее она нарочито подчеркнула, но в ее голосе он услышал разочарование.
— А что, с Ароном Кериваном было плохо? — в его голосе скользил сарказм.
— За четыре часа он успел поиметь меня шесть раз, я думала, умру, — Виктор уже закипал.
— Этот старый козел? Я был другого мнения о нем, — Виктор потер подбородок.
— Не будем о нем, поехали, — она погладила его по руке.
— Поехали, — согласился он.
