– Скульптор благословил тебя?
– Да, – прохрипела я.
– Он сказал, что произойдет, если ты выпьешь воды жизни?
Я кивнула.
– Я стану бессмертной.
– Ты станешь тем, кем тебе суждено быть, – поправил темный бог. Мы ходили по острию ножа, ступая предельно осторожно, чтобы не порезаться. – Так ты хочешь ее выпить? Ты выбираешь бессмертную жизнь со мной? – осторожно, с надеждой спросил он.
Я расправила плечи.
– Скульптор многое раскрыл мне. Я готова к бессмертной жизни, Анубис.
Он слегка прищурился, будто пытался понять, сознательно ли я не сказала, что хочу вечной жизни с ним.
Конечно, я сказала то, что думала. Я мило улыбнулась.
– Нужно просто сложить ладони чашечкой и сделать глоток?
Плечи бога смерти расслабились, он вошел в воду вместе со мной, пока ноги его не исчезли в блестящей жидкости. Согнувшись, он набрал воды в сложенную чашечкой ладонь и протянул ее мне.
– Пей.
Я, взяв Анубиса за запястье, поднесла его руку к губам и взглянула на него, прежде чем сделать глоток. Тело темного бога напряглось, когда мои губы коснулись его кожи. И хотя ему не нужно было дышать, казалось, в этот момент он задержал дыхание.
Я ожидала огня. Думала, что остатки камня творения опалят мои вены изнутри. Хотя я знала, что где-то глубоко сердце Анубиса все еще бьется, и я верила, что мое может остановиться.
Мое сердцебиение замедлилось до такой степени, что мне почти показалось, что оно совсем исчезло. Но в животворящей воде не было ни огня, ни чего-то расплавленного. Тонкая серебристая струйка была прохладной и освежающей – не такой, как пресная вода, но успокаивающей до мозга костей. Напряжение покинуло мои мышцы. Слабая головная боль, возникшая, когда я снова появилась в пирамиде, сразу же ослабла.
Я вытянула руки, которые почему-то казались сильнее и легче, по бокам. По ногам разлилось похожее чувство. Я чувствовала себя острой, как тупое лезвие, отточенное на точильном камне и способное разрезать даже тончайшую прядь волос. Чувствовала ли себя Нур подобным образом, когда ее наполняла сила Сол?
Нет, я была сильнее Нур. И скоро я стану равной Сол. Мысль ускользнула, как нежная бабочка, которая взлетела слишком высоко, чтобы ее не поймали.
– Каково ощущать себя бессмертным после преображения? – с нескрываемым любопытством спросил Анубис. Темный бог поспешил объяснить: – Я был создан бессмертным. Мне не дано почувствовать что-то другое.
Нет. Темный бог не преобразился, но скоро сделает это. Достаточно скоро он превратится в ничто.
– Я ожидала, что будет больно, но все оказалось намного приятнее, – честно ответила я.
Он внимательно изучал меня.
– Ты чувствуешь себя иначе?
– У меня больше не болит голова.
Анубис улыбнулся.
– Ты никогда не перестаешь удивлять меня, Ситали. Я дарую тебе бессмертную жизнь, и все, что ты можешь сказать, – что головная боль прошла. Как будто вечность – не более чем ресница на твоей щеке. Вообще ничего впечатляющего. Как будто это совершенно нормально.
Я отметила, как быстро Анубис присвоил себе заслуги Скульптора, будто он сам создал и собрал этот самый остаток. Как Скульптор вообще смог доверить ему что-то настолько ценное? Почему этот источник находился именно в Землях Теней, куда Анубис мог свободно войти и использовать воду жизни, когда ему заблагорассудится? Или, может быть… остаток никогда не предназначался для темного бога.
Возможно, он просто ждал моего появления.
– Может, как ты и сказал, я была рождена для этого.
– Ты была рождена для меня, – поправил он.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы согласиться с ним. Это было частью плана: подпустить Анубиса ближе, украсть его тень и заявить на нее права.
– Для тебя. Скульптор сказал то же самое. Хотя я заметила, что, раз уж творец создал тебя первым, то это ты предназначен для меня.
Взгляд Анубиса потеплел.
Я вышла из священного источника. Когда мои ноги коснулись камня, мир расцвел. Меня охватили ароматы флоры, простиравшейся от пирамиды до берега. Нежный скрип сверчков и трепет крыльев насекомых наполнили мои уши. Горько-сладкий вкус бессмертия остался у меня на языке. Подушечки моих пальцев покалывало, как будто я чувствовала молекулы воздуха вокруг себя.
Единственный способ правильно описать мое состояние, – это сказать, что я была живой.
Живее, чем когда-либо. Я стала более осознанной.
Связанной с миром.
Бессмертие казалось мне правильным. Вечная жизнь была предназначена мне еще до того, как я была зачата.
Бог смерти вышел из бассейна вслед за мной. Жидкость плавно соскользнула с его кожи, прежде чем растечься лужицей на камне. Вода, что стекла с моего тела, присоединилась к его и скользнула обратно к источнику, будто жаждала воссоединиться с себе подобными и существовать только в границах остатка. Держу пари, им так повелел Скульптор.
