Дом Затмений полностью

Келум вернулся в Люмину. Я создала портал, через который он смог уйти. Из этого портала дул прохладный ветер Люмины, зовущий Келума вернуться к его обязанностям. Перед его уходом я пообещала, что дверь между нашими королевствами теперь всегда будет открыта. Он согласился и скрепил клятву поцелуем, от которого у меня поджались пальцы на ногах. Так захотелось закрыть дверь, которую, как я сказала ему, я больше никогда не запру.

Он отвел Ваду и жрецов Люмоса домой.

Берон же остался.

Я не знала, приказал ли Келум присматривать за мной или Вольвен решил не уезжать по собственной воле. Одетый в один из килтов моего отца, Берон взбежал по ступенькам, держа в руке большой бурдюк с водой. Присев рядом со мной и вытянув свои длинные ноги, он сделал несколько глотков. Брат Люмина потянул за ткань со складками, доходящую ему до колен, прежде чем приподнять брови.

– Эти килты удивительно удобны в такую жару. В них кожа… дышит.

Я рассмеялась. Дышалось Берону определенно легко.

– Теперь, когда Сол изменила положение, здесь даже не жарко.

Он изогнул бровь:

– Я был Вольвеном с густым черным мехом, пока твоя мать изливала на нас свое тепло. Даже после ее ухода мне будет жарко неделями!

– Ситали все еще в своей комнате?

Берон кивнул:

– На данный момент.

– А Зарина?

– То же самое.

– Я им пока мало верю.

Он пожал плечами:

– Не могу тебя в этом винить. Тот, кто советовал держать врагов близко, не знал твоих сестер.

Что-то большое загремело позади нас, и глаза Берона расширились, когда он посмотрел через плечо на Сфинкс. Каждый мускул на его теле напрягся. Он скользнул взглядом по ее меху, мускулам, гриве и этим мощным, красивым прозрачным крыльям, которые она спрятала за спину.

– Я думаю, мне пора идти, – сказал он, но на его слова никто не обратил внимания.

Сфинкс наклонила свою огромную голову, понюхала воздух и, несколько раз моргнув, уставилась на Берона своими черными глазами. Рев сотряс стены храма и эхом разнесся по земле. Мышцы провидицы напряглись, она приготовилась к прыжку.

– Что ты за создание такое? – спросила она его детским голосом, поразившим даже Берона.

Едва слышное рычание вырвалось из его груди. Не вмешайся я, он бы превратился в Вольвена.

– Он мой друг, Вольвен. Он – посланник Люмоса, так же как и ты – Сол. Вы равны, – сказала я.

Сфинкс усмехнулась:

– В этом мире мне нет равных.

Она снова посмотрела на Берона, ее бездонные обсидиановые глаза все еще были полны негодования.

Я повернула к нему голову:

– Берон, мне нужно поговорить с ней наедине.

Он спустился по ступенькам, все же не теряя бдительности, даже когда повернулся к провидице спиной. Оставалось надеяться, что он вернулся в Дом, а не кружил вокруг храма. Сфинкс могла бы унести его в пустыню, просто чтобы проверить, сможет ли он найти Дом по запаху.

Я не знала, что в Бероне так разозлило львицу. Возможно, она почувствовала его силу, поняла, что он тоже был «другим». Возможно, Сфинкс видела в нем угрозу. Я не хотела зацикливаться на этом сейчас, когда уход Вольвена, казалось, успокоил провидицу.

Она низко склонила голову, мощные мышцы ограничивали ее движения.

– Молодец, Атон, – сказала она своим детским голосом. – Сол снова счастлива.

Она встала и посмотрела на Люмоса, затем на Сол, когда та наконец исчезла, и тени накрыли землю. Даже в ее отсутствие царство солнца не погрузилось в полную тьму. Люмос пролил на Гелиос свой восстанавливающий свет, бледный, яркий и прекрасный.

– Земля только что вздохнула с облегчением, – тихо заметила львица. – Это то, что ей было нужно. Ты – то, в чем нуждался народ Гелиоса, Нур. – Она по-кошачьи улыбнулась, прочитав мои мысли. – Хочешь, чтобы я дала пророчество о том, что будет дальше с Келумом? Нет, Атон. Думаю, эту загадку вы с ним должны решить вместе. Я же с удовольствием посмотрю на это. – Она взглянула на Люмоса и взмахнула крыльями, расправив перья. – Спокойной ночи, Атон.

Я села на платформу храма так близко к богу ночи, как только могла, и спросила, представь Келум меня в качестве его невесты, одобрил бы он выбор своего Люмина. Бог ночи видел, как я лишила жизни собственного отца, видел самую темную часть моего сердца.

Серебряная манжета была прохладной, когда я вытащила ее из кармана, изучая выгравированное на ней изображение Люмоса. Затем, словно в ответ на мой вопрос, манжета начала светиться.

Манжета лунного света, крошечная корона, – размышляла я, смеясь про себя.

Я посмотрела на Люмоса:

– Спасибо.

Затем я закрепила украшение на своем бицепсе, надеясь, что Келум почувствовал это.

Мгновение спустя дверь портала, который я создала, стала прохладной. Я взмахнула рукой, чтобы открыть ее, и Келум шагнул внутрь. С сияющей улыбкой на лице он устроился рядом со мной. Его корона сверкала в темноте, соответствуя бледным оттенкам его бога.

– Ты пришел.

Он притянул меня к себе на колени и поцеловал так, будто не видел тысячелетиями. Его пальцы запутались в моих волосах, прошлись вниз и вверх по позвоночнику, лишая меня дыхания, разума. Отстранившись, он выдохнул:

– Как я мог не прийти?