Флинн что-то буркнул, соглашаясь с ним. Брайс не одобряла политику астериев. Друзья ее брата – тоже. Хотя бы здесь у нее не было разногласий с ними.
Хант оценивающе посмотрел на Флинна и Деклана.
– Да, – тихо сказал он. – Поганое.
– Образец сдержанности, – усмехнулась Брайс.
Стоило ей повернуться к магическому экрану, как мышцы снова сжались. Она не хотела смотреть, не хотела нового потрясения. Хант это почувствовал по изменившемуся запаху и едва заметно кивнул.
– Мы уходим, – объявила Брайс.
– Я тебе скоро позвоню, Биби. – Деклан помахал ей рукой.
– Пока! – Флинн послал воздушный поцелуй.
Поймав взгляд Рунна, Брайс помахала и ему. Брат торопливо махнул, продолжая разговор с медведьмой.
Они с Хантом успели пройти не больше квартала, когда он с нарочитой небрежностью спросил:
– А у тебя с Тристаном Флинном был романчик?
– С чего ты так решил? – удивилась Брайс.
– Он флиртует с тобой напропалую.
Она усмехнулась:
– Аталар, может, расскажешь мне обо всех, с кем у тебя были романчики?
Молчание ангела было красноречивее слов, и Брайс снова усмехнулась. Но потом Хант заговорил. Казалось, ему требовалось хотя бы словами загородиться от кровавого месива по другую сторону магического экрана.
– Ни один из моих романчиков не стоит даже упоминания. – Он помолчал. – Знаешь почему? Шахара сломала меня. Закрыла для других женщин.
«Сломала меня». Эти слова отозвались в душе Брайс странным лязгом, будто упал кусок металла.
А Хант продолжал:
– Я вырос на юго-востоке Пангеры. Те земли были подвластны Шахаре. Я поступил на службу в один из ее легионов и стал быстро подниматься по служебной лестнице. Потом влюбился в Шахару и в ее представления о мире. В ее идеи о переустройстве иерархий ангелов.
Он сглотнул:
– Шахара была единственной, кто не посмотрел на мое происхождение. Остальные презрительно морщились, узнав, что я – незаконнорожденный. А она нет. Моя военная карьера продолжалась, пока я не стал ее правой рукой. И возлюбленным.
Хант шумно выдохнул:
– Она возглавила мятеж против астериев. Я командовал ее Восемнадцатым легионом. Чем это кончилось, ты знаешь.
На Мидгарде это знали все. Быть может, Дневная Звезда и привела бы ангелов (и не только) в мир, где больше свободы, но ее уничтожили. Астерийский сапог раздавил многих мечтателей, и она пополнила их список.
– Так вы с Флинном…
– Ты рассказываешь мне историю о трагической любви и ждешь, что в ответ я расскажу какую-нибудь банальщину?
И снова его молчание было слишком красноречивым. Брайс вздохнула. Ей тоже нужно избавиться от жутких впечатлений и заодно – разогнать тени в глазах Ханта после рассказа о Шахаре.
– Представь себе, никакого романчика у нас с Флинном не было. – Она улыбнулась. – Подростком, приходя к Рунну, я вообще робела в присутствии его друзей. Слова произнести не могла.
У Ханта уголки рта изогнулись вверх.
– И тогда я нашла защитную меру: я стала с ними флиртовать, подражая героиням романов и фильмов. Они мне подыгрывали, и у меня возникло фанатичное убеждение, что однажды Флинн станет моим мужем.
Ангел хмыкнул. Брайс толкнула его локтем:
– Да, представь себе. Целых два года я все свои школьные тетради подписывала не иначе как «госпожа Брайс Флинн».
– Быть того не может, – мотнул головой Хант.
– Может. Тетради до сих пор хранятся в доме родителей. Мама почему-то отказывается их выбрасывать.
Ее игривость, навеянная воспоминаниями, померкла. Брайс умолчала о более позднем эпизоде. Они с Даникой были на выпускном курсе университета. Зайдя как-то в бар, наткнулись на Флинна и Деклана. Потом Даника отправилась домой с Флинном, поскольку Брайс не хотела осложнения отношений между ним и Рунном.
– А хочешь услышать о самом паршивом моем романчике? – спросила Брайс, натужно улыбнувшись.
– Хочу и в то же время побаиваюсь, – признался Хант.
– Я целых три недели встречалась с вампиром. Моя первая и единственная интрижка с обитателями Дома Пламени и Тени.
Вампиры лезли из кожи, чтобы заставить не-вампиров забыть об их происхождении. О том, что родом вапмиры из Хела и, по сути, являются демонами малого калибра. Во времена Первых войн их предки дезертировали от семи принцев и снабжали имперские легионы астериев важными сведениями, чем немало помогли победе последних. Предатели и перебежчики, они по-прежнему сохраняли демоническую жажду крови.
– И что? – спросил заинтригованный Хант.
Брайс поежилась:
– До сих пор не могу понять, чего он хотел больше: моей крови или… сам понимаешь. А потом он предложил… еду во время еды. Надеюсь, это ты тоже понимаешь?
Хант мгновенно понял. Его темные глаза распахнулись. Он выругался и спросил:
– Что, так и сказал?
Брайс заметила, как Хант скользнул глазами по ее ногам прямо к лобку. Они стали еще темнее, взгляд заострился.
– Тебе не было больно?
– Не было, потому что я отказалась.
Хант тряхнул головой. Казалось, он решает, поежиться ему или засмеяться. Но в глаза вернулся прежний блеск.
– И больше – никаких вампиров?
– Абсолютно никаких. Этот тип утверждал, что высочайшее наслаждение всегда граничит с болью. Я показала ему на дверь.
Хант пробормотал что-то одобрительное.
