Василию везло все те годы, что он был на фронте: ни разу не ранило, даже легкая контузия миновала его.
Отец писал ему из Свердловска, куда попал после ранения:
«Лежу в госпитале и сколько еще придется пролежать, не знаю. У меня несколько ранений — в руку, в шею и в голову. Тоска зеленая, а что поделаешь?»
Василий тоже писал отцу. Писал так же коротко, как и отец, когда был на фронте:
«Жив, здоров, гоним врага на запад, обратно. Надеюсь, скоро увидимся».
Но им не скоро пришлось увидеться. Отец, выздоровев, так и остался жить в Свердловске, женился там на медсестре, которая ухаживала за ним. А Василий вернулся после Победы обратно домой, в родное Замоскворечье, на Пятницкую.
На следующий день прямо с утра Василий побежал навестить старых друзей — Василия Кондратьевича и Евдокию Алексеевну.
Знакомый домик, в три окошечка, старинной кладки, вдоль забора густо разрослась акация, цветут ноготки и сиреневый куст под окнами.
Казалось, ничего не изменилось, все, как было, от ступеньки крыльца до флюгера на крыше, вырезанного некогда руками Василия Кондратьевича. Только его самого уже не было — умер примерно за год до возвращенья Василия.
— Господь ему легкую смерть послал, — сказала Евдокия Алексеевна. — Шел с завода домой, упал, сразу же и преставился…
— Почему? — спросил Василий — Почему могло так случиться?
Евдокия Алексеевна вздохнула.
— Чего ж тут спрашивать? Кому было под силу такое выдержать? Он ведь на заводе, сам помнишь, с утра до поздней ночи вкалывал, случалось, по целым неделям из цеха не выходил. И так всю войну…
Василий смотрел на нее, сердце его сжимала боль. Как же она постарела за немногие эти годы, вся седая стала, куда-то исчезла былая полнота, теперь она почти худая и такая какая-то маленькая, словно и ростом меньше намного…
Поглядела на Василия, быстро вытерла глаза.
— И тебе, надо думать, тоже на фронте немало досталось.
Василий кивнул.
— Всякое бывало.
— Он тебя вспоминал часто, — продолжала Евдокия Алексеевна. — Как сводку по радио передают, он сразу же: «А ну, чтобы тихо было, может, про моего тезку что передадут…»
Василий молча слушал ее. Что тут было сказать?
— Все ждал тебя, все думал: как-то вы снова встретитесь? Что ты ему расскажешь? Какой стал после войны?
— Не пришлось встретиться, — пробормотал Василий.
Она кивнула.
— Идем, сейчас чаек вместе попьем. У меня как раз самовар поспел…
Но он не остался. Было как-то не по душе садиться за стол, за которым так часто приходилось сиживать со старым своим другом.
— Как-нибудь в другой раз, — сказал Василий.
Крепко, от всей души обнял на прощанье старую женщину. Потом ушел быстро, не доходя до угла, обернулся, глянул на дом, в котором долгие годы прожил старый мастер, где часто приходилось бывать…
Следующей осенью Василий поступил учиться в станкоинструментальный институт, на вечернее отделение. Днем работал на заводе, в том же цехе.
Во дворе завода, напротив заводоуправления, находился четырехэтажный дом с одинаковыми занавесками на окнах, голубыми, ситцевыми в белую полоску. Это был профилакторий, здесь многие рабочие отдыхали после работы, одним была прописана врачами физиотерапия, другие, холостяки, нуждались в регулярном питании.
Однажды Василий решил для интереса побывать в профилактории.
Было уже начало зимы — по утрам метели, к вечеру слякоть, мелкий, надоедливый дождь. Василию не хотелось идти домой, может быть, и вправду, переночевать в профилактории, в тепле, благо и ходить далеко не надо?
В первый же вечер он познакомился с докторшей Мариной Петровной, заведующей профилакторием. А потом стал бывать в профилактории часто, чаще, чем полагал поначалу. И все из-за Марины Петровны…
Маленькая, подвижная, быстрая. Черные влажные глаза, темные волосы, курносый нос. Смешная? В общем, да, но в то же время чем-то привлекательна — может быть, черными глазами, как бы омытыми дождем, белозубой улыбкой, даже курносым носом.
Смотрела на него снизу вверх — он же был чуть ли не в полтора раза выше ее ростом, командовала:
— Хватит читать! Примите ванну с сосновым экстрактом и спать до утра…
— Слушаюсь, — отвечал он.
Было забавно покоряться этой малявочке, слушать ее повелительно звучавший голос, глядеть в строгие, влажные глаза.
Профилакторий их завода считался одним из лучших во всем районе, даже завоевывал переходящее знамя в соцсоревновании.
Как-то в заводском клубе был устроен вечер, на котором Марина Петровна отчитывалась о проделанной работе.
Сильным, хорошо поставленным голосом она перечисляла передовые методы лечения, применявшиеся для поддержания и восстановления здоровья производственников.
Так и говорила:
— Для поддержания и восстановления здоровья производственников мы применяем ванны с сосновым экстрактом, физиотерапию, облучение кварцем и УВЧ.
