Нахимов знал, что «Гранит» имеет сообщение и с метрополитеном, откуда напрямую идут различные грузы, вплоть до запчастей к ракетам и прочему военному оборудованию. Холодная война шла к своему апогею. Уже и бывший голливудский актер, а ныне любимый американцами президент Рейган обозвал Советский Союз империей зла, уже и наши генералы заговорили об асимметричном ответе, так что военные отрасли обеих держав-вершителей судеб трудились в поте лица в две, а то и в три смены. Ученые «ящика», кроме своей работы, где рассчитывали формулы, которые предназначались для стрельбы по потенциальному противнику – США, еще и преподавали физтехам. Нахимов помнил, как Семен говорил, что все преподаватели там тем и сильны, что совмещают обучение с практикой. Один из профессоров по фамилии Ронин, острейший ум, специалист в области цифровой обработки сигналов порой делился своими соображениями о текущей мировой ситуации и со слушателями. «Японцы, конечно, продвинутый народ, но своих мозгов у них не хватает, они берут заготовки запада… Рейган правильно сделал, что ударил по Ливии, я бы тоже отомстил…»
Семен сказал, что в этом профессоре говорила желчь из-за не реализовавшихся амбиций. Оказывается, сидя в «ящике», он открыл алгоритм быстрого преобразования Фурье, но нигде его не опубликовал и приоритет ушел к западным ученым. Так это или не так, проверить было нельзя, но с тем, что профессор знал свое дело туго, никто не спорил.
Такой вот он был человек, Ронин. Не заглядывая в конспекты, выводил мелом на доске километровые формулы, да и думал быстро. К пресловутой системе физтеха, где студентов загружали лекциями и семинарами с девяти до семи вечера относился отрицательно. «Эх, не надо так с молодыми, ведь им и погулять хочется. А вы на них все накидываете и накидываете. Так и крыша поехать может. По сыну своему сужу, поэтому и вас жалею…»
Наконец, появился Колосов с временным пропуском в руках. Александр протянул паспорт и прошел в святая святых. Они оказались на просторной площади, где имелись и другие здания, побольше и поменьше.
Колосов махнул рукой направо, сказав, что там располагается аспирантура и там же проходит обучение студентов. В дальнем углу – цех точной механики, где изготавливают детали для боевых ракет. Имеются и другие цеха да лаборатории, только туда не пустят.
– Давайте зайдем сначала в бухгалтерию. Семен ведь у меня в отделе на полставки работал. У нас здесь, знаете ли, ушлый народ. Такой случай был. Один физтех с пятого курса ушел по идейным причинам в армию, а деньги на его имя кто-то исправно продолжал получать. Но я проконтролирую, чтоб никаких махинаций с именем Семена не было.
Бухгалтерия располагалась в отдельном здании, там же, где и столовая. Колосов подошел к одной из женщин, сидящих в просторном кабинете. Та сказала профессору несколько слов, от которых тот поморщился, как от зубной боли. Потом что-то написала на листочке бумаги и протянула Колосову.
– Без доверенности от законного наследника получить никак нельзя, – вздохнул Максим Андреевич, вернувшись к Нахимову. – Но я кое-что придумал! Мне добрая бухгалтерша сообщила, сколько причитается Семену. Сто девятнадцать рублей тридцать две копейки. Мы так сейчас сделаем. У меня с собой, естественно, такой суммы нет, но я сейчас пройдусь по коллегам и одолжу у них искомую сумму. Отдам ее вам, а вы вернете деньги после того, как получите доверенность от матери Семена.
В отделе кадров дело обстояло ровно таким же образом. Там сидела симпатичная кадровичка. Максим Андреевич сделал ей комплимент, видно было, что он не из тех сухарей, которые видят перед собой только формулы. «Ничто человеческое ему не чуждо», – отметил про себя Нахимов. Та сухо улыбнулась, посетовала на преждевременный уход из жизни Семена Весника, но трудовую книжку выдавать без доверенности наотрез отказалась.
Колосов развел руками, считая, что трудовую книжку можно было бы выдать и без всякой бюрократии. Затем поспешил к коллегам и вернулся через некоторое время, имея в руках искомую сумму. Нахимов только восхитился такой проворности. Профессор отмел все возражения студента, страшно смущающегося того, что наделал столько хлопот занятому человеку, но Максим Андреевич даже слушать не стал.
– Пока мама Семена все документы оформит, времени много пройдет. А деньги ей сейчас очень даже понадобятся!
Нахимов робко взял деньги и сложил в кошелек. Там было четыре фиолетовые бумажки с портретом Ленина номиналом в двадцать пять рублей, один красный червонец, голубая пятерка, зеленый трояк и, наконец, два бежевых рубля. Все, что заработал Семен в «Граните».
– Это еще с учетом премии, – прокомментировал Колосов, – а то и вовсе гроши бы насчитали. Пойдемте в наш кабинет, посмотрите, где Семен работал, там и вещи его кое-какие остались.
Они поднялись на третий этаж, прошли мимо кабинета с надписью на двери «По общественным делам и пустякам не беспокоить!»
Колосов улыбнулся:
