Петр был мальчик славный. К сожалению, все – и судьи и публика – знают, что он спился, опустился, нигде не работал, и, естественно, считают, что от такого бездельника и пьянчуги можно ожидать какого угодно преступления.
У Гаврилова сердце сжимается от тоски. Он ясно видит, что обоснованной позиции для защиты нет. Остается единственный шанс – Ковригин, который видел Петра на вокзале. Конечно, это серьезный свидетель, но…
Вызывают Ковригина.
Судебное следствие продолжается.
Глава тридцать девятая
Алексей Семенович Ковригин вошел в зал, и сразу все почувствовали: вошел человек серьезный и почтенный.
– Расскажите, что вам известно по этому делу? –
спросил Панкратов.
Ковригин не торопясь, очень спокойно и обстоятельно начал рассказывать известную уже нам историю о том, что он теперь живет у сына за городом, что 7 сентября у его тещи день рождения и они поэтому с женой и сыном к ней приехали в город. Возвращаясь домой, они опоздали на электричку и, поджидая следующую, зашли в вокзальный ресторан. Выпили по сто граммов и по кружке пива. Просидели с полчаса и собрались уходить, потому что состав уже подали, когда неожиданно он увидел Петра Груздева.
Груздева он знал хорошо, потому что работал с ним на одном участке. Считал его парнем неплохим. Потом Петр опустился, стал закладывать лишнее, и его с завода уволили. Так вот, было уже без малого двенадцать часов ночи.
Это он знает потому, что в двенадцать ресторан закрывается. Их предупредил официант, что пора уходить; они с трудом выпросили еще по кружке пива и с официантом расплатились за все.
Груздев шел от буфета. В буфете продаются специальные пакеты. Там яйца, булочки, печенье. Все заранее упаковано, и даже соль положена. Так вот, такой пакет был у Груздева в руке. Он увидел Петра сперва со спины и сомневался, он ли это. А потом Петр повернулся к нему в профиль. Ковригин ясно увидел, что это он, и громко окликнул его. Но Петр не повернулся, а, наоборот, побежал к выходу на перрон. Он окликнул Петра громче, но Груздев еще скорей побежал и скрылся на перроне. Вот все, что он может показать. За Груздевым он не побежал, потому что обиделся немного. Что же, человека зовешь, а он не откликается. Да потом, им самим уходить было пора, а пиво в кружках еще оставалось.
– Скажите, товарищ Ковригин, вы точно помните, что это было седьмого сентября прошлого года? – спросил
Гаврилов.
– День рождения моей тещи я точно помню, – усмехнулся Ковригин.
– Среди тех, кто сидел с вами за столом, кто-нибудь еще знал Груздева?
– Нет, ни сын, ни жена Груздева никогда не видели.
– Вы уверены, что это было около двенадцати?
– На часы я, правда, не смотрел, но ресторан закрывается в двенадцать, а официант уже предупреждал, что пора уходить. Наверное, было без пяти или без десяти двенадцать.
– Скажите, товарищ Ковригин, как именно вы окликнули Груздева?
– Ну как? Обыкновенно и окликнул.
– По имени, по фамилии, по прозвищу?
– По прозвищу: Петух.
– Отчего его так прозвали?
– Да знаете, он к нам на завод поступил совсем молоденький, восемнадцати лет. Паренек был хороший, но задиристый. Работал на совесть, но и обижать себя не давал.
И зовут Петр. Постепенно стали все его Петухом звать. Так это прозвище за ним и осталось.
– У меня больше вопросов нет, – говорит Гаврилов.
Задает вопросы Ладыгин:
– Скажите, товарищ Ковригин, в котором часу вы пришли к вашей теще?
– Сын освободился часов в семь, в полдевятого у нее были.
– Спиртные напитки пили?
– Водки выпил лафитника три или четыре.
– То есть граммов двести?
– Пожалуй что так.
– Да еще на вокзале сто граммов и пиво?
– Получается, так.
– Так что вы были немножечко под хмельком?
– Да, пожалуй. Немножечко. Пьяным-то не был, но немного навеселе.
– Хорошо, – говорит Ладыгин, – значит, просидев два с половиной часа за столом, выпив в общей сложности триста граммов водки, вы увидели человека, который показался вам похожим на вашего знакомого Груздева. Так?
– Ну, пусть будет так, – неохотно соглашается Ковригин.
– Вы сперва не решились окликнуть его, потому что не были уверены в том, что это ваш знакомый?
– Да, сперва не решился, – соглашается Ковригин.
– Потом этот человек проходил мимо вас, находясь к вам в профиль. На каком расстоянии приблизительно он был от вас?
– Ну, он шел вдоль окон, а мы сидели в третьем ряду столиков. Считайте, полтора метра по диагонали каждый столик, да полтора от столика до столика. Метров девять-десять.
– Вы его громко окликнули?
– Громко. В ресторане уже было тихо, все почти разошлись, так что он должен был слышать.
– Но он не обернулся?
– Нет, не обернулся. Даже вроде быстрей побежал.
– Уверены вы, что он побежал быстрей потому, что хотел избежать встречи с вами? Может ведь быть, что он просто торопился на поезд.
– Ну, это я не могу сказать.
– Значит, – говорит Ладыгин, – давайте подведем итоги.
