– Конечно, – кивнул Матвей в подтверждение своих слов. – Нечасто и уж точно не с детьми, но позволяю себе. Не вижу криминала в фужере сухого или пятидесяти граммах хорошего коньяка.
– Понятно. – Роза взяла пальцами сыр и отправила в рот, не зная, что сказать. Её сковала какая-то неуверенность, настолько несвойственная Розе, что она растерялась, не знала, куда деть руки и глаза, ноги мешались, сидеть было некомфортно, взгляд Матвея по-прежнему прожигал. Роза морщилась в каком-то суеверном страхе.
– Ну, за хороший отдых, – подняла она фужер и посмотрела на Матвея. – Он же был хороший, да? – почти пропищала Роза, голос ее вдруг пропал.
– Хороший, – согласно кивнул Матвей и ударил хрусталём по хрусталю. Примерно с таким звуком бьются розовые мечты девочек и иллюзии о вечной любви. У Розы не было иллюзий, а что-то разбивалось прямо сейчас, на её глазах, а она наблюдала будто в замедленной съёмке и ничего не могла с этим поделать. Она боялась следующих слов Матвея Розенберга, боялась, потому что знала, что он скажет.
– Я люблю тебя, – подтвердил догадки Розы Матвей. – Выходи за меня замуж, пожалуйста. – Он добил ее простым предложением, ударив под дых. Роза могла лишь молчать, хватать воздух ртом, в панике ища правильные слова и не находя их.
– Ты ведь знала, что я сделаю тебе предложение, – прямо посмотрел на нее Матвей. По спине пробежал морозец, Роза вздрогнула, едва ли от холода.
– Знала, – всё, что смогла ответить.
– Значит, у тебя готов ответ. Ответь.
– Я могу ещё подумать? – Ее накрывала паника, с головой, как океанская волна, лавина, несущаяся с гор, селевой поток, что-то, что не оставляет шанса остаться в живых.
– Пожалуй, не стоит, ты знаешь ответ, просто произнеси его. Вслух, – спокойно припечатал Розенберг М.
– Нет. Я не могу. – Роза подняла полные отчаяния глаза на Матвея. – Я не могу замуж. За тебя.
– И какая причина? – Матвей нагнул голову и внимательно разглядывал Розу, словно увидел в первый раз, он не просто взглядом раздевал её, имел, пил с её пупка виски, он выворачивал наизнанку душу Розы, её мысли, планы, чувства. Всё, из чего состоит Розалия Иванова.
– Это невозможно! Как ты себе это представляешь? Как?
– Обыкновенно, если честно. Поженимся, будем жить вместе. Может быть, ребёнка родим через несколько лет, может быть, двоих.
– Вместе? Когда? Несколько месяцев в году? Ты переедешь сюда, бросишь всё, работу, клуб, учеников, поселишься здесь со мной, в этой жопе мира, забудешь про дело своей жизни, да? Или ждёшь, что я брошу базу, маму и вернусь в Питер? Я не могу бросить! Здесь моя жизнь, не слишком весёлая, но моя. И я не хочу бросать то, на что потратила шесть лет, и у меня только-только начало получаться!
– Это решаемо… как-нибудь, я не знаю, как, но должно быть решаемо, – заявил Матвей. – Это не безвыходная ситуация.
– Матвей, да вернись ты на землю! – вскрикнула Роза. – Это просто курортный роман. Мы толком не знаем друг друга. У тебя своя жизнь, у меня своя, и эти жизни никак не могут соединиться. Никак!
– Ты могла бы…
– Не могла бы! – отрезала Роза.
Она не знала, что ещё сказать, как реагировать, какие слова найти и искать ли их. Быстро поднялась и рванула прочь. На ходу глотая слёзы разочарования. Говорят, розовые очки разбиваются стёклами внутрь, очки прагматизма бьются так же, только утешить себя нечем. Роза не верила в «долго и счастливо» и не верила в то, что его не могло существовать в той, параллельной реальности, останься она в родном городе и встреть Розенберга М. старшего тренера и руководителя детско-юношеского спортивного клуба «Русский богатырь».
Спала Роза плохо, можно сказать, почти не спала, утром с трудом вырвала себя из постели и пошла к микроавтобусу, как на голгофу. Виктор отказался отвозить «Русский богатырь» на вокзал, пришлось Розе самой. Смотреть, как тянутся гуськом богатыри, одетые в фирменные футболки и косынки, повязанные на манер пионерских галстуков. Как Серёга Витальевич проверяет, не забыли ли дети телефоны, вещи или головы, как Розенберг М. проводит последний инструктаж, разнимает вечно спорящих, почти дерущихся Светика и Даниила, Сёмка стоит, насупившись, немного в стороне. Слушать в дороге детские песни Светика и даже подпевать им.
На перроне все прощались, как лучшие друзья. Роза даже засмеялась, увидев внушительный засос на шее Серёги Витальевича. Она от души желала победы на России Илье Голубю и Олегу в его карьере в ММА, Даниил искренне обнял Розу и потребовал, чтобы она присутствовала на первых в его жизни соревнованиях. Он, Даниил, «очень, очень волновался», признался мальчуган искренне, и Роза не смогла отказать ребенку, которого сумела полюбить за эти дни.
Потом Роза посмотрела на Матвея, тот улыбнулся, как и всегда. Искренне, как-то по-детски подкупающе, при этом настолько откровенно, что Розу пробил жар с головы до ног, щёки полыхнули алым, дыхание спёрло.
– Будь счастлива, лягушонок. – Он заграбастал Розу в объятия с такой силой, что хрустнули косточки, и захотелось вцепиться в фирменную футболку и не отпускать никогда. Никогда!!!
