Роза смотрела на свою руку, как на чужую, как по ней движется чужая мужская ладонь. Сильная, загорелая, даже красивая, наверное… Как чужие губы зачем-то целуют костяшки женской руки, тоже чужой, не Розиной. Как эти губы приближаются и опускаются Розе на шею, проводят, оставляют тёплый след и скользящие, лёгкие поцелуи, неспешные, как опускаются ниже, в вырез платья. Вот её, Розу, прижали к мужскому телу и положили ладонь на попу, прижимая ещё теснее.
Должна же она что-то почувствовать. Должна! Ну, же! Роза – молодая женщина, говорят, тридцать лет – пик сексуальной активности, она не может не реагировать на поцелуи и ласки, не может стоять поленом, опустив безвольно руки, прислушиваясь к себе, изыскивая хотя бы какое-то волнение в сердце. Ладно, не в сердце, в теле.
Её обнимал, целовал, проводил руками по пояснице, нырял под подол, гладя внешнюю сторону бедра, изредка заходя на внутреннюю, мужчина. Что греха таить, красивый мужчина, а Роза не чувствовала ровным счётом ничего. Эмоциональный диапазон – как у Буратино. Впрочем, тот отличался неунывающим характером и настойчивостью, а Роза и этим похвастаться не могла.
Розе даже противно не было, ей было никак. Она сосредоточилась, закрыла глаза, чтобы не маячила кровать с цветастым постельным бельём, попыталась вспомнить пару волнительных моментов в книгах или фильмах, настраивающих на романтический лад. Наконец, пустила в ход тяжёлую артиллерию, припомнив пару порно-роликов, которые гарантированно заводили Розу. Кажется, сработало, Роза облегчённо вздохнула. Глеб принял вздох за инициативу, Роза тоже с готовностью отнесла к вздоху облегчения, как к порыву, и с большим энтузиазмом стала припоминать всё, что могло помочь.
В момент, когда Глеб прикоснулся губами к губам Розы, воображение напомнило совсем другой поцелуй, и у Розы больше не получалось изображать из себя бревно, она упёрла руки в грудь мужчины и с силой оттолкнула, одновременно выбираясь из объятий, проклиная на ходу собственную глупость. Почти решилась. Почти получилось! Ещё какой-то миг, и Роза бы почти наверняка ответила на поцелуй Глеба! Почти. Наверняка.
И надо было ей вспомнить Матвея, то, что он вытворял одними губами, даже не пуская в ход язык. Как плавилась Роза от одного предвкушения поцелуя, от одного взгляда, мысли, как метались бабочки-шизофренички в её животе. Как сознание витало где-то у потолка десятого домика и курило в затяг, пока Роза сходила с ума от страсти или млела от нежности, льющейся на неё нескончаемым потоком. Надо же было вспомнить! Почему? Почему мысли о Матвее Розенберге никак не покинут её глупую голову, почему бабочки бьются в истерике, а сознание рыдает каждый раз, когда Роза проходит мимо домика номер десять. Почему она даже поцеловаться не может с другим мужчиной?!
Вероятно, Роза не самая умная девушка, не такая уж и честная, и не слишком порядочная, её трудно назвать нежной фиалкой, она не придаётся глупым мечтам о большой любви. Роза может заниматься сексом без любви. Просто сексом. Задорным. А лучше регулярным. Но она точно не может спать с одним мужчиной, а думать о другом, постоянно. Ежедневно, ежечасно.
Роза выскочила из дома Глеба как ошпаренная, и понеслась по двору, что было силы. Глеб догнал её в три счёта, с его-то ростом.
– Стой!
– Отстань! – Роза разрыдалась, постыдно и жалко.
– Остановись, – проговорил он спокойно. – Отдышись, успокойся, воды выпей, лимонада хочешь? Или кваса? А потом поедешь. Не несись в слезах, дорога сама знаешь какая… а в горах дождь, – кивнул Глеб в сторону курорта, где небо действительно было серым, даже гор не видно.
– Извини. – Роза села на ступеньку крыльца, куда её подвёл Глеб.
– Да ладно, всё я понимаю. Любовь. Асисяй.
– Он меня замуж звал… – зачем-то призналась Роза.
– Ну и соглашалась бы, не из-за меня же ты отказалась, – криво усмехнулся Глеб.
– Да как? Он чёрте где, я здесь!
– К верху каком, – спокойно ответил Глеб, будто про технику безопасности рассуждал. – Решали бы проблемы по мере поступления. Жизнь – сплошные проблемы. Кому я рассказываю?! – Губы Розы тронула понимающая полуулыбка. – Решать – не перерешать.
Роза согласно кивнула. Действительно, сколько она себя помнила, проблемы были, как-то решались, находились пути, возможности, или не находились, зато виделся другой выход, если посмотреть на задачу под другим углом, то и проблема переставала быть таковой.
– Так всё? У нас точно не выйдет? – вернулся к своим баранам Глеб.
– Нет, – насупилась Роза и глотнула лимонад. – Я поеду, спасибо… за гостеприимство. А дом хороший, правда, ты молодец.
– Я тогда жену вызову из Башкирии, – вдруг заявил Глеб.
– В смысле «вызову жену», вы же развелись, нет?
