– И в Индии все становится хуже, – сказал Джефф, когда они удалились на достаточное расстояние. – С тех пор, как Ганди умер в тюрьме в сорок седьмом году. Не имеет значения, скольких лидеров посадили под замок вместе с Неру. Процесс продолжается: бунты против высокой квартирной платы, бойкот английских товаров, забастовки на предприятиях, экспортирующих изделия в Британию. А мятежи индийских полков против офицеров способны обрушить вообще все. По иронии судьбы, Берлинский договор ограничил нашу торговлю с континентом – посмотрите на пошлину, которую мы платим за ввоз и вывоз товаров только ради того, чтобы Гитлер мог использовать Европу как рынок сбыта для собственной промышленности. А ведь именно за это ратовали Бивербрук и его сторонники. – Джефф помолчал немного. – Свободная торговля внутри империи и пошлины на торговлю с другими странами. Мечта всей его жизни. Ну вот она и сбылась. – Джефф безрадостно хохотнул в свойственной ему лающей манере. – А мы получили депрессию, растянувшуюся на двадцать с лишним лет.
– Мне доводилось слышать на работе, – робко заговорил Дэвид, – что Энох Пауэлл намерен навербовать пару новых английских дивизий для отправки в Индию. Тогда численность нашей армии превысит предел, установленный договором.
– А вы в курсе, – начал Джексон, – что Гитлер однажды предлагал нам отправить в Индию пару дивизий СС?
«Насколько хорошо осведомлен этот человек? – подумал Дэвид. – Кто он такой?»
Джексон посмотрел на него:
– Джефф сообщил, что вы служите в Министерстве доминионов.
– Да. – «Слишком быстро все разворачивается», – мелькнула мысль. Он и так уже сказал Джеффу чересчур много.
– Ведущий специалист политического отдела, главная задача – подготовка еженедельных совещаний министра с верховными комиссарами доминионов.
Тон Джексона снова изменился, став сухим и деловитым.
– Да.
Еженедельные совещания с участием министра и верховных комиссаров доминионов – Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки и, с прошлого года, Родезии – организовывал и протоколировал начальник Дэвида. При этом Дэвид выполнял основную часть черновой работы.
– Присутствуете на большинстве совещаний?
Дэвид не ответил. Повисла пауза.
– Насколько мне известно, вы бывали за океаном. – Джексон снова заговорил обычным тоном. – В Новой Зеландии?
– Да. Я там служил с сорок четвертого по сорок шестой. У моего отца семья в Окленде. По сути, он перебрался туда. Ему тоже кажется, что мы катимся в ад на ручной тачке.
– А ваша мать?
– Умерла, когда я ходил в школу.
– Судя по фамилии, в вас течет ирландская кровь.
– Мой отец происходит из семейства дублинских адвокатов. Он перевез нас с матерью сюда, когда мне было три года, во время Войны за независимость.
Джексон улыбнулся:
– Не обижайтесь, но у вас ирландская внешность.
– Очень многие считают так же.
– Преданность Ирландии?
Дэвид покачал головой:
– Республике Де Валеры? Нет. Мой отец на дух не переносил весь этот фанатичный католический национализм.
– Не думали поселиться в стране Киви, вместе с отцом?
– Думал. Но потом мы решили вернуться. Все-таки здесь наша родина.
Тогда не действовали антисемитские законы, а репрессии были весьма умеренными.
Джексон обвел взглядом Лондон, раскинувшийся внизу, под голубым небом.
– Британия становится опасным местом. Если выбиваешься из общего ряда, конечно. Однако, – добавил он тихо, – оппозиция крепнет.
Дэвид посмотрел на Джеффа. Нос друга покраснел от солнца. Любопытно, как он, со своей белой кожей, прожил в Африке столько лет?
– Да, – согласился Дэвид. – Так и есть.
– Крепнет, и притом быстро.
– Много людей гибнет с обеих сторон, – сказал Дэвид. – Забастовщики, солдаты, полицейские. Становится все хуже.
– Черчилль сказал, что «подожжет Британию», когда стало ясно, что последние выборы сфальсифицированы.
– Он еще жив? – спросил Дэвид. – Мне известно, что ходили подпольные записи с его призывами к сопротивлению, но какое-то время о них никто не слышал. Ему уже под восемьдесят. Его жены Клементины больше нет – умерла от пневмонии в прошлом году в их ланкаширском имении. Жить в бегах – каково это для престарелого человека? – Он покачал головой. – Его сын Рэндольф – коллаборационист, выступает по телевидению в поддержку правительства. А если Черчилль мертв, то кто возглавляет теперь Сопротивление? Коммунисты?
Джексон вперил в Дэвида долгий, одобрительный взгляд.
– Черчилль жив, – сказал он тихо. – И Сопротивление включает в себя самые разные силы, не только коммунистическую партию. – Он медленно кивнул, посмотрел на часы и вдруг заявил: – Ладно, не пора ли нам двигаться обратно к станции? Меня ждет жена. Решила устроить семейные посиделки.
И Дэвид понял, что, если Джексон намеревается куда-то отвести его, это произойдет в другой день.
По дороге на станцию Джексон оживленно разглагольствовал про крикет и регби – он состоял в итонской команде «школа XV». При расставании он пожал Дэвиду руку, одарил его щедрой улыбкой и ушел прочь. Джефф сдавил Дэвиду плечо, что случалось с ним очень редко.
– Ты ему понравился, – сказал он тихо.
