– Думаю, теперь я обязана. – Настал черед Сары хохотнуть. – Я пришла сюда с твердым намерением выяснить правду, но получила больше, чем ожидала, – так часто бывает, да?
– Да. – Кэрол грустно улыбнулась. – Но вы… вы должны сейчас помочь ему.
– Да, я должна.
Сара посмотрела на Кэрол. Она больше не злилась и поймала себя на мысли, что при иных обстоятельствах они могли бы подружиться. Но когда Кэрол порывисто протянула руку, Сара коротко мотнула головой, понимая, что Кэрол отняла бы у нее Дэвида, если бы смогла.
Кэрол проводила ее.
– Удачи, – сказала она на пороге. – Вам обоим.
Кивнув, Сара пошла прочь, потом повернулась и сказала:
– Спасибо вам.
Сара вернулась домой. Час пик закончился, вагоны шли полупустые. Она смотрела невидящим взором на стены туннеля. Предположение о том, что Дэвид работал на Сопротивление, выглядело очень правдоподобным. Допуская это, она чувствовала обиду и злость за то, что он скрывал все от нее, навлек опасность на них обоих. Потом она представила его сидящим в каком-нибудь полицейском участке, может, даже в Сенат-хаусе, где, по слухам, эсэсовцы пытали людей. От мысленного образа Дэвида, томящегося за решеткой, избитого и сломленного, она чуть не разрыдалась в голос.
По пути домой от станции «Кентон» Сара впервые за последнее время принялась думать и анализировать. За домом могут следить. Если так, где-то поблизости должна стоять машина. Что делать, если машина там? Убегать нет смысла – ее поймают, и попытка скрыться станет доказательством вины. Нет, она войдет в дом. Но если Дэвида там нет? Он мог заглянуть, пока ее не было. Нужно посмотреть, не взял ли он что-нибудь из вещей. Что дальше? Она бы отдалась на милость Айрин. Тут Сара вспомнила про Джеффа. Надежного, преданного Джеффа. Если Дэвида нет дома, она поедет в Пиннер.
На обочине она увидела несколько автомобилей, но ни один не стоял у самого дома, и все, похоже, были пустыми, хотя в тусклом желтом свете фонарей трудно было разглядеть как следует. В доме не горел свет, шторы не были задернуты. Сара отперла дверь и переступила через порог. Все было тихо и спокойно. Лондонский телефонный справочник лежал там, где она оставила его этим утром. Она прошла в кухню и щелкнула выключателем. А потом вскрикнула.
За кухонным столом сидели двое мужчин, дожидаясь ее в темноте. Сара заметила, что задняя дверь взломана. Один из мужчин, лет тридцати пяти, был высоким и худым, со злым, жестким лицом. Другой – постарше, полный, с грустной, одутловатой физиономией и нечесаными светлыми волосами. Он уставился на нее холодными голубыми глазами: жуткий, пронизывающий взгляд. А потом заговорил, и Сара сразу уловила немецкий акцент.
– Добрый вечер, миссис Фицджеральд, – сказал он: не сердито, скорее печально.
Подойдя к станции «Кентон», Дэвид понял, что не хочет входить в метро: он знал, что у людей из Сопротивления гораздо больше возможностей спасти Сару, но чувствовал, что, уходя сейчас, окончательно предает ее, а также бесповоротно расстается с прежней жизнью.
Прежде ему не доводилось посещать Сохо посреди дня. Район казался более серым, более заурядным: узкие улицы, загроможденные в это время прилавками торговцев овощами и фруктами. Кофейня в переулке была закрыта, сам переулок выглядел при дневном свете еще более блеклым. Дверь с двумя звонками, как заметил Дэвид, некогда была зеленой, но большая часть краски давным-давно облупилась, из-под нее выступили старые крепкие доски. Он нажал на звонок Наталии.
Никто не ответил. Он подождал, позвонил снова, но так и не услышал звука спускающихся по лестнице шагов. Дернул дверь, но она оказалась запертой. По переулку, шаркая ногами, шел согбенный старик в потертом пальто; разминувшись с Дэвидом, он смерил его презрительным взглядом – должно быть, счел клиентом проститутки. Дэвид снова ощутил волну страха: неужели здесь тоже что-то произошло? Он досадовал, что выглядит таким приметным в своем пальто, брюках в полоску и котелке.
Наконец на лестнице послышались шаги. Дверь приоткрылась, из образовавшейся щели выглянула проститутка. На ней был халат из дорогого на вид шелка, рыжие волосы обрамляли лицо.
– Вы меня разбудили, названиваете тут… – резко начала она, но потом узнала Дэвида, и на лице ее отразилась внезапная тревога.
– Дилис, мне нужно переговорить с Наталией.
– Она только что ушла в магазин. Что-то случилось?
– Мне надо срочно ее увидеть.
Девушка задумалась на миг, потом сказала:
– Входите.
Дэвид поднялся за ней по скрипучим ступенькам в тесную спаленку, большую часть которой занимала просторная неубранная двуспальная кровать; был еще туалетный столик, заставленный баночками и пудреницами. От остальной квартиры комнату отделяла хлипкая с виду дверь. Здесь пахло дешевыми духами и табачным дымом, было до духоты жарко – в углу шипела газовая горелка. Девушка уселась на стул за туалетным столиком и указала Дэвиду на кровать.
– Присаживайтесь, – пригласила она, потом повернулась к перегородке и, к удивлению Дэвида, крикнула: – Хелен!
Из внутренней двери появилась средних лет женщина в переднике.
