– У вас есть дети? – спросил Джефф, кивнув на стоявшую под столом коробку с комиксами.
– Имон и Люси. Одиннадцать и двенадцать лет. – Голос у мистера О’Ши смягчился. – Мы отослали их к тете. У маленьких поросят большие уши, и даже в таком возрасте учителя приучают их бояться рыщущих повсюду террористов. А еще пичкают байками про бесконечно славные страницы английской истории, – добавил он с горечью. – Мы, мол, принесли цивилизацию во все места, даже в Ирландию. Школьный курс истории стал еще более националистическим и имперским после того, как сочувствующий фашистам сэр Артур Брайант стал министром образования. – Он с интересом посмотрел на Фрэнка. – А вы, получается, тот самый человек, который всем нужен.
Фрэнк вжался в кресло:
– Я не могу ничего об этом говорить. Не должен.
– Вы не поверите, какие усилия прилагаются к тому, чтобы вывезти вас из страны.
– Оставьте его, приятель, – сказал Бен твердо.
– Он не опасен? – спросил О’Ши без обиняков. – Я слыхал, его держали в дурке.
– Не опасен.
– Бен, я не очень хорошо себя чувствую, – сказал Фрэнк. – Во рту пересохло, и сердце колотится.
– Думаю, нужно принять таблетку, Фрэнк. Я принесу стакан воды.
Фрэнк посмотрел на мистера О’Ши.
– Я бы не хотел глотать ее перед всеми, – заявил он с некоторым вызовом.
Из кухни появилась миссис О’Ши.
– У вас тут есть уборная, куда я мог бы его отвести, миссус? – спросил Бен.
– Да. А заодно покажу комнаты, где вы будете спать. – Она улыбнулась Фрэнку. – Бедный ягненочек.
Наверху располагались три маленькие спальни. Одну занимали мистер и миссис О’Ши, в двух остальных на полу были расстелены матрасы, а детские кровати сдвинуты в угол. Фрэнк и Бен расположились в одной комнате, Дэвид и Джефф в другой, а Наталии предстояло спать внизу. Решили дежурить по очереди всю ночь, как было у Броков, хотя, заметила миссис О’Ши, в таком тумане все равно ничего не увидишь. Затем они спустились и стали смотреть телевизор. В новостях показывали, как автобусы ползут по лондонским улицам вслед за несущим фонарь полицейским. В аптеках выстраивались очереди за масками. Театры и кино закрывались. Под покровом тумана грабители напали на двух женщин. Признаков того, что туман скоро рассеется, не наблюдалось, и пациентов со слабыми легкими просили не выходить из дома.
Наталия и миссис О’Ши принесли еду, и все собрались за столом. Фрэнк был тихим и сонным. Наталия принялась благодарить супругов за помощь.
– Мы знаем, чем вы рискуете ради нас, – сказала она.
– Зовите меня Эйлин, – сказала хозяйка. – А его – Шоном. – (Ее муж коротко кивнул.) – Поутру я схожу за продуктами, а потом встречусь с моим связным и узнаю, есть ли новости. – Она посмотрела на Дэвида. – Попрошу передать вашей жене, что с вами все хорошо.
– Спасибо.
– Шон уходит на смену рано утром. Я могу прийти нескоро – судя по всему, в таком тумане и днем быстро не управишься. Помните, что вам нельзя выходить на улицу, никому.
Она обвела всех взглядом голубых глаз, приобретших стальной оттенок.
– Мы будем сидеть здесь, – твердо пообещала Наталия.
Джефф снова закашлялся:
– Если будете проходить мимо аптеки, не прикупите для меня маску? Простите, это звучит глупо.
– Вовсе не глупо. Обязательно куплю.
– Даже здесь у меня першит в горле.
Дэвид посмотрел на друга, сидевшего с несчастным видом. Едкий запах смога просачивался даже в дом.
– Какую фразу используют немцы, когда люди исчезают? – спросил мистер О’Ши.
– Ночь и туман, – ответил Джефф. – «Nacht und Nebel». Это из Вагнера.
– Точно. Мы этого выродка досыта наслушались по радио.
– Когда попадете в Америку, будете слушать рок-н-ролл, надо полагать, – сказала Эйлин с нарочитой веселостью.
Дэвид покачал головой – сложно было это представить.
– Сверхоплот капитализма, – с иронией заметил Бен. – Но когда черт припрет, куда хошь поедешь. – Он обратился к Шону. – Так вы на железной дороге работаете?
– С тех самых пор, как приехал сюда в двадцать третьем. После ирландской войны за независимость.
– Вы воевали? – спросил Дэвид.
Шон кивнул:
– В гражданской войне тоже участвовал. В частях Майкла Коллинза. Там были сплошь фермеры, голытьба. Из Вексфорда.
– Как думаете, почему требования железнодорожников удовлетворили? – поинтересовался Бен. – Никак не ожидал, что правительство пойдет на попятную.
– Э-э-э, власти собрали профсоюзных вожаков и предложили им достаточно, чтобы те продались. Они нужны, чтобы организовать перевозку евреев. В этих так называемых тред-юнионах, – с презрением заметил Шон, – полно коалиционных лейбористов из правого крыла.
Бен кивнул в знак согласия:
– Ловкие ребята. Знают, какой минимум устроит людей. Настоящие профсоюзы вывели бы народ на улицы, как делают ливерпульские докеры. Но в итоге рабочие победят, иначе быть не может.
Шон искоса посмотрел на него:
– Вы прямо как коммунист вещаете.
– Так и будет, приятель.
