Воровато оглянувшись на своего «муженька», который пытался быть вежливым, но при этом спорил на повышенных тонах с кем-то невидимым мне, я потянулась к корзине. Кое-как мне удалось зацепить ее кончиками пальцев. Вот оглоед, почти все сожрал. Впрочем, можно погрызть корочку от грудинки и последние два кусочка хлеба. И как он не лопнул? Вчера я отчетливо видела, что корзина была полнехонька и накрыта сверху салфеточкой. Я пошарила на столе, нашла еще немного объедков и почти не тронутую бутылку какого-то морса. Надо что-то делать. Если я не придумаю, как сбежать от Кинжала он или искалечит меня, или голодом заморит, что одинаково несимпатичная перспектива. Знать бы еще как снять этот проклятый артефакт со своей шеи! Да еще и ду́хи эти … не зря мое семейство ехидно величало меня «человек-проблема». Тут Кинжал оглянулся на меня, нахмурился и явно сдержал какое-то гневное высказывание.
— Ты уже проснулась, дорогуша? — Резким голосом спросил он, затем кивнул сам себе и добавил. — Надеюсь, у тебя хватит сил на дорогу? Нести тебя на руках я не собираюсь, а нанимать повозку у меня денег нет. Придется идти самой.
Что-то ты уже не очень добрый и любящий муж, как я погляжу. Тут Кинжалу на плечо легла чья-то рука и отодвинула его в сторону, в избушку заглянул круглолицый парень.
— Давай я ее осмотрю. Как лекарь, не больше, — настойчиво сказал он, но Кинжал схватил руку и раздраженно скинул со своего плеча. — Послушай, но она же явно слаба еще. Вам не обязательно так торопиться, побудьте здесь еще пару дней.
— Я не собираюсь …, — начал было Кинжал, но вдруг как-то странно, с присвистом, выдохнул и замолчал. Я в это время спокойно, без спешки, ощупывала повязку в поисках узла.
— Уже уходите? — Прозвучал еще один знакомый голос. О, а вот и белоснежка с бородой подтянулся. Этому-то чего нужно? — Я не отпущу вас без сопровождения. Или с вами идет Сайнтон, или она остается здесь. Как жрец Светлых Богов я имею право оставлять в храмовой деревне человека, болеющего от проклятия. Конечно, мы жрецы, а не лекари, но кое-что тоже умеем.
И он тоже заглянул в дом. Я помахала жрецу рукой. Доброго утра всем, как насчет вернуть мне голос и право голоса? Хотя что-то мне подсказывает, что женщин здесь не особо слушают, если только они не феи. Старик сурово сдвинул брови и заглянул в лицо Кинжалу.
— Она все еще не говорит? Пусть скажет что-нибудь прямо сейчас, я хочу услышать ее голос.
— Нууу, под действием проклятия она ослабевает, — начал мямлить тот, — и тогда бывает подолгу не разговаривает. Иногда даже целую неделю.
— Сколько же вы тогда в пути и из какой дали идете? — Удивился старик, но Кинжал не ответил ему. — Сайнтон, иди собирай свои вещи. Вы идете все вместе.
Тот моментально исчез, Кинжал самым невежливым образом отвернулся от старика и направился ко мне. Старик смотрел на Кинжала. Я вяло ковыряла замысловатый узел, пытаясь развязать его. Да уж, картинка маслом, хлебом, колбасой. Присев у кровати, Кинжал принялся развязывать узел и тихо прошептал:
— Не вздумай выдуриваться или пытаться остаться здесь. Если белые жрецы почувствуют тьму в тебе … впрочем, вчера ты ее показала довольно отчетливо. Так что в твоих же интересах покинуть это место. А без меня ты далеко не уйдешь, вся такая тихая и молчаливая. — Он усмехнулся и ласково погладил меня по голове, затем пригладил выбившийся локон, склонился к моему уху и прошептал, — а еще мне очень хочется знать куда ты дела кусок карты. Если засунула себе в задницу — поверь, я и оттуда его достану. Так что лучше тебе отдать его мне добровольно.
Он показательно чмокнул меня в висок, явно демонстрируя старцу неземную страсть и наконец позволил мне спуститься с кровати.
— Помочь тебе? — Нежно спросил он, поддерживая меня под локоть. Я едва сдержала желание дать ему этим локтем по уху, выдернула руку и выскочила из домика для кое-чего, что лучше делать в одиночестве. Однако уже поправляя юбку, я обнаружила Кинжала, стоящего у меня за спиной и ухмыляющегося с предовольной рожей.
— Шикарный вид сзади, — одобрил он, я схватила здоровенный ком земли и швырнула в него, но Кинжал уклонился. — Между прочим это ты зря. Здесь тебе оставаться нельзя, это ясно, потому что обряд очищения ты вполне возможно не переживешь. Говорят, он до невозможности болезненный, именно поэтому темные жрецы в большинстве своем предпочли покончить с жизнью, а не пройти очищение. А как только ты покинешь храмовую территорию, лишишься безопасности. Пока я рядом с тобой и изображаю твоего мужа, тебе ничего не угрожает. Но ты можешь попробовать уйти одна. Посмотрим, как далеко ты зайдешь, прежде чем тебя присвоит кто-нибудь другой. Менее добрый чем я.
